ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Дикая собака» – дебютный роман финского писателя Пекки Юнтти о поиске молодым человеком своего истинного предназначения. Девятнадцатилетний Саму вопреки желанию своего отца покидает Пекка Юнтти Дикая собака Роман Pekka Juntti Villikoira * * * Copyright © Pekka Juntti (2022) © Б. Высоцкая, перевод на русский язык, 2024 . ТОО «Издательство „Фолиант“», 2024 * * * Сайми, Эелису и Юхо посвящается – без вас не было бы ничего Ощущаешь запах смолы, помета глухарки в покинутой ямке под снегом, едкий запах сохатого, выполняющего свое дело в питомнике. Чувствуешь градинки пальцами ног, цепкую хватку голода, леденящий воздух в ноздрях. Видишь падающие тени лесных исполинов, космы бородатого лишайника в заповеднике, темные пики гор, согнутый пургой березняк – как белые ребра задранного оленя-самца, и залитую лунным светом поляну, по глади которой скользит тень лисицы. Слышишь призывную трель мохноногого сыча, щебетанье беспечно скачущих синиц, прыжок летящей в ельнике куницы, просыпающийся в кронах ветер и собственное дыхание, монотонное шуршание своих шагов по снегу – шагов родом из вечности, уходящих одновременно в никуда и пронизывающих все. Бежишь сквозь ледяные покровы, через холмы, следуешь по замерзшему руслу ручья, на дне которого затаились окуни и хариусы. Шаги раздаются вновь и вновь, проходят сквозь века, становятся их частью, сливаются с белым пространством. Исчезаешь. I Где высятся ясные волшебные горы Скандинавии и розы кругом, Тенгелиё струит свои быстрые воды. Джеймс Томсон. «Четыре времени года» [1] Самуэль День третий Родился я трижды, но на этом все и кончится. В этих углах блуждает смерть. Появился на свет девятнадцать лет четыре месяца семь дней и шестнадцать часов назад. Перелистал назад книгу жизни, было время. Ворвался в этот мир среди ярких огней центральной больницы, с овальной головой, покрытой кровью и плацентой, хотя отец всегда говорил, что парни Сом

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я вскочил, с грохотом уронив стул на пол. Бросился к раковине. Сполоснул кружку под краном, наполнил ее ледяной водой. Вдруг почувствовал такую жажду, что наполнил ее еще дважды. Отдувался у раковины. Чувствовал, как кровь прилила к шее и оттуда к щекам, корни волос покалывало, потребовалось прикусить губу на мгновение.

Это не могло быть правдой. Это же невозможно никоим образом.

В них текла кровь Лысого.

День пятый

Это мой четвертый вечер здесь. А может, уже пятый? Время ведет себя странно. Ждешь спасения так, что время, кажется, уже остановилось, но вдруг опять наступает вечер.

Сегодня я не способен на большие усилия. Только существую и дышу, для разнообразия иногда дышу глубоко, порой выдыхаю из легких весь воздух, до пустоты. Пару раз задерживал дыхание так, что снова вдыхал, только досчитав до ста пятидесяти. Удалось бы и дольше, до потери сознания даже близко не дошло, хотя мечтал об этом, конечно. Углекислый газ – отличный наркотик. Не понимаю, почему его так недооценивают. Может быть, слишком дешев? Он приносит прекрасное чувство апатии, кайф наступает так забавно быстро, мгновение – и не помнишь, где ты и о чем нужно беспокоиться.

Во второй половине дня я взбодрился и передвинулся на другую сторону стола. Теперь кухонная стойка позади меня, а передо мной растянулись нары. На них только тонкий матрац, пыльная подушка и затхлое войлочное одеяло. Перемещаю взгляд вдоль пазов между бревнами, справа налево, слева направо, по одному бревну за раз и сверху вниз.

Над нарами восемь бревен. Под нарами, вероятно, четыре друг над другом. Может быть, их и пять. Матти, таким образом, был прав. Летом я помогал ему, когда он выстругивал венец нового дома для приема туристов, одновременно рассказывая о всех видах бревенчатого строительства. Это была его летняя работа. Он сам построил все свои дома из бревен, иногда строил и другим. Он пояснил, что для сауны или небольшого домика достаточно двенадцати венцов, даже если бревна не толстые. Рассказывал и что-то другое, подобное. Из всего этого отчетливее всего помню расслабленную легкость лета, запах свежей древесины и обветренное солнцем лицо Матти, на котором белая кожа мелькала только тогда, когда расправлялись морщинки у глаз.

Избушка действительно сделана из очень тонких бревен. Она так плохо проконопачена, что щели приходилось забивать газетами. Вот почему здесь так холодно. Когда гаснет печь, осенний ветер беззастенчиво врывается внутрь.

Я подумал, не накинуть ли одеяло на плечи. Скомканный за деревянным ящиком пустой мешок из-под собачьего корма можно приспособить как подстилку для сидения. Закладываю руки под мышки и думаю о деле, поскольку сегодня не хочется хлопотать. Сегодня ничего не хочется.