ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ХС Долорес Одержимость Читателям, которые достаточно умны, чтобы не использовать художественную литературу как руководство к действию в реальной жизни Серия «Любовь и грех» HC Dolores LIMERENCE The moral rights of the author have been asserted. Published by arrangement with Synopsis Literary Agency and Ginger Clark Literary LLC Перевод с английского Елены Теплоуховой Оформление обложки Виктории Давлетбаевой © ООО «Издательство АСТ», 2026 От автора «Одержимость» – первая книга дилогии в жанре темного романа с постепенным развитием отношений между героями. Бескомпромиссный любовный интерес и серая мораль героини, хранящей собственные мрачные секреты. Отношения между главными героями абсолютно не здоровы, и автор никоим образом их не оправдывает. Если вы ищете сюжет с искуплением грехов и злодеем-который-на-самом-деле-душка, пройдите мимо. Оба героя – настоящие злодеи, каждый по-своему, и, хотя в какие-то моменты вы можете забыть, что это темный роман, поверьте моему слову, очень скоро – буквально через несколько глав – вам об этом жестоко напомнят. «Одержимость» – это история о медленно распаляющейся страсти. В этой серии вас ждет множество темных, откровенных, извращенных сцен, но, если вы надеетесь найти их уже на десятой странице, эта книга не для вас. В конце концов, терпение – это одна из добродетелей. А тем читателям, которые все-таки готовы погрузиться в этот восхитительно темный мир, – приятного чтения! Предупреждение – Тема самоубийства – Сцены смерти/жестокости – Попытка утопления – Нездоровые/токсичные отношения – Дисбаланс власти – Злоупотребление властью – Эмоциональная манипуляция – Шантаж – Сомнительное согласие (в сексуальных отношениях и вне их) – Откровенные сексуальное сцены – Т

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Двойное зеркало в допросной комнате тоже не очень-то помогает.

– На данный момент я не веду

никакого

расследования, – заверяет меня детектив Миллс. – Я просто пытаюсь разобраться, что произошло. И почему. – Она уже не меньше пяти раз повторила эту фразу.

К тому же я отвечала на одни и те же вопросы тоже не меньше пяти раз.

Нет, Микки в кафетерии не говорил мне ничего такого, что заставило бы меня предположить, что он что-то с собой сделает.

Нет, никто

другой

не говорил ничего такого, что заставило бы меня предположить, что они что-то с ним сделают.

Нет, я не видела, как он выпрыгнул.

Нет, мне не нужно, чтобы вы звонили моей матери, я уже совершеннолетняя.

И да, я в порядке.

Кажется, она заметила, что мне немного не по себе в присутствии блюстителей порядка, однако это не мешает ей оставить меня томиться на жестком металлическом стуле, пока она подтверждает мое алиби на презентации стипендии.

На той самой презентации, во время которой Микки был в своей комнате и, скорее всего, в середине…

Я качаю головой.

– Я видела его сегодня днем. На обеде. – Несколько часов прошло после того, как полицейские вытащили меня из комнаты Микки, растерянную и напуганную, и шок все еще окрашивает каждое слово. – У нас с ним были планы. Мы должны были вместе выступать на презентации. Он сам напомнил мне об этом.

– И каким он тебе показался, когда вы с ним разговаривали? – Детектив заправляет выбившуюся прядь темно-каштановых волос шоколадного оттенка в тугой строгий пучок. Детектив довольно молода, лет тридцать, не больше, но залегшие под карими глазами темные тени свидетельствуют о том, что последние десять ночей она, вероятнее всего, почти не спала.

Я опускаю взгляд на металлический стул, на пустые отверстия, где должны были быть наручники, если бы их на меня надели.

– Он показался… – Пытаюсь вспомнить ту нашу встречу на обеде, но детали как будто ускользают от меня. Прямо сейчас я не могу вспомнить, улыбался он или хмурился, или плакал, или еще что-то. – …Нормальным. Он не выглядел так, будто собрался вернуться в свою комнату в общежитии и…

В горле внезапно становится очень сухо.

Я не могу заставить себя произнести это вслух.

Самоубийство

кажется мне совсем неподходящим словом.

Вульгарным словом.

Но именно его мы старательно избегали всю ночь – я, кричащие ученики, которые обнаружили его безжизненное тело на асфальте, и парамедики, которые первыми прибыли на место происшествия.

Никто из нас не хочет стать тем, кто первым назовет вещи своими именами.

Детектив Миллс вздыхает.

– Вы с Микки были единственными стипендиатами в Лайонсвуде, верно? В такой крупной частной школе, как эта, с высоким уровнем конкуренции, целыми днями находиться среди богатых детей… Представляю, как вам, должно быть, было одиноко.