Вы двое были близки? Микки когда-нибудь делился с вами своими секретами?
Мои пальцы нервно елозят по пустому столу.
– Нет. Не сказала бы, что мы с ним были друзьями.
Уверена, полиция уже конфисковала телефон Микки в качестве улики, и теперь я вспоминаю обо всех тех гневных сообщениях, которые отправила во время презентации и благодаря которым я сейчас, наверное, кажусь последней тварью.
С другой стороны,
в последние минуты жизни Микки я ругала его на чем свет стоит, так что, может, я и
есть
тварь.
– Неважно. Происшествия такого рода… – детектив прочищает горло: – …как правило, редко происходят ни с того ни с сего. Иногда бывают предупреждающие знаки. Злоупотребление наркотиками или алкоголем, раздача ценных вещей, бурная радость после недавнего приступа депрессии. Ты не заметила ничего такого?
Я качаю головой.
– Я не тот человек, которому следует задавать такие вопросы. Да, мы с Микки оба были стипендиатами, но общались пару раз в год по учебным вопросам, только и всего. Он не… – Я барабаню пальцами по столу. –
Не делился
со мной.
Детектив поджимает губы и снова вздыхает. Мы здесь уже довольно долго, и сомневаюсь, что я первая – или последняя – ученица, которая сидит сегодня на этом стуле.
– Ладно, мисс Дэвис. Если еще вспомните что-нибудь про Микки, даже если это покажется вам несущественным, пожалуйста, дайте мне знать. Если у меня возникнут вопросы, я с вами свяжусь. А сейчас уже поздно. Я попрошу кого-нибудь из офицеров проводить вас обратно в кампус.
Сегодня я не употребляла кофеин, но меня слегка потряхивает, когда встаю, и детектив провожает меня до двери, похлопывает по спине и велит немного поспать.
Высокий усатый офицер ведет меня в Западный корпус. Возле здания на месте происшествия, огороженном ярко-желтой сигнальной лентой, все еще суетятся несколько криминалистов.
Но учеников нет.
Из деканата разослали срочное электронное письмо, в котором просили всех студентов разойтись по своим комнатам в связи с «ужасным инцидентом».
Когда поднимаюсь по лестнице, в общежитии царит мертвая тишина. Моя комната в том же виде, в каком я оставила ее этим утром: на дешевом деревянном столе разбросаны принадлежности для рисования, кровать не заправлена.
Я даже не пытаюсь разобрать этот бардак. Не сегодня.
Сбрасываю обувь, забираюсь под темно-синий плед и закрываю глаза. И это ошибка.
Потому что
все,
что я вижу, – это Микки.
Микки в кафетерии. Микки в холле. Мозги Микки размазаны по асфальту.
Поспать мне не удается.
* * *
Утром на электронную почту приходит новое письмо, в котором сообщается, что местная полиция расследует смерть ученика и что занятия на сегодня отменяются.






