ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ХС Долорес Одержимость Читателям, которые достаточно умны, чтобы не использовать художественную литературу как руководство к действию в реальной жизни Серия «Любовь и грех» HC Dolores LIMERENCE The moral rights of the author have been asserted. Published by arrangement with Synopsis Literary Agency and Ginger Clark Literary LLC Перевод с английского Елены Теплоуховой Оформление обложки Виктории Давлетбаевой © ООО «Издательство АСТ», 2026 От автора «Одержимость» – первая книга дилогии в жанре темного романа с постепенным развитием отношений между героями. Бескомпромиссный любовный интерес и серая мораль героини, хранящей собственные мрачные секреты. Отношения между главными героями абсолютно не здоровы, и автор никоим образом их не оправдывает. Если вы ищете сюжет с искуплением грехов и злодеем-который-на-самом-деле-душка, пройдите мимо. Оба героя – настоящие злодеи, каждый по-своему, и, хотя в какие-то моменты вы можете забыть, что это темный роман, поверьте моему слову, очень скоро – буквально через несколько глав – вам об этом жестоко напомнят. «Одержимость» – это история о медленно распаляющейся страсти. В этой серии вас ждет множество темных, откровенных, извращенных сцен, но, если вы надеетесь найти их уже на десятой странице, эта книга не для вас. В конце концов, терпение – это одна из добродетелей. А тем читателям, которые все-таки готовы погрузиться в этот восхитительно темный мир, – приятного чтения! Предупреждение – Тема самоубийства – Сцены смерти/жестокости – Попытка утопления – Нездоровые/токсичные отношения – Дисбаланс власти – Злоупотребление властью – Эмоциональная манипуляция – Шантаж – Сомнительное согласие (в сексуальных отношениях и вне их) – Откровенные сексуальное сцены – Т

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Имя ученика не называется, но человек пять-десять видели, как парамедики грузили тело Микки на носилки, так что сомневаюсь, что это такой уж большой секрет.

Вскоре после первого приходит второе письмо, настоятельно предлагающее ученикам обратиться к одному из школьных психологов или психотерапевтов, если они чувствуют стресс, а потом что-то о терапии с собаками, которую проведут в кампусе на следующей неделе.

Именно такой реакции я и ожидала от кураторов Лайонсвуда и все же понятия не имею, что мне делать.

Не сказать, что у нас с Микки были такие теплые отношения, которые действительно заслуживают того, чтобы сидеть напротив психолога и сморкаться в салфетки.

Телевизору меня отвлечь не удается, так что лезу в интернет. Еще одна ошибка.

Во всех соцсетях вся моя новостная лента – про Микки.

«Инстаграм»[2] заполнен грустными селфи и вдохновляющими цитатами в духе:

«Лети высоко»

и

«Вчерашней ночью Небеса приняли еще одного ангела».

Пост Софи становится почти вирусным – черно-белый снимок с фильтрами, на котором она – накрашенная и одетая в облегающий спортивный костюм – печально смотрит в окно своей комнаты.

«Сегодня я невероятно благодарна всем, кто есть в моей жизни»,

– гласит подпись, и в комментариях люди выражают соболезнования в связи с ее потерей.

После такого мне приходится выключить телефон.

Я чувствую себя так, будто сжимаюсь в крошечный комок и не могу выпрямиться.

Не то чтобы он был единственным погибшим учеником Лайонсвуда.

В первый же год моего обучения девочка – на класс или два старше меня – погибла со всей своей семьей при крушении частного самолета на побережье Кабо.

Еще один мальчик в прошлом году разбился на гонках вместе со своими друзьями.

Но Микки…

Потому ли это, что он совершил самоубийство? Потому ли, что я видела его тело?

Или потому, что всего за несколько часов до этого он вместе со своими друзьями смеялся в кафетерии?

Я продолжаю прокручивать ситуацию в голове, но никак не могу поймать ускользающую мысль. Микки вроде как был здесь счастлив. У него были друзья. Хорошие оценки. Будущее, куда более светлое, чем у меня. И я знаю, что психотерапевт, скорее всего, скажет мне, что клиническая депрессия никого не щадит, но…

Зачем он доделал свою часть слайдов, если не планировал их показывать?

В конце концов я больше не могу игнорировать урчание в животе и заставляю себя выйти из комнаты за сэндвичем и свежим воздухом.

Я думала, что кампус будет так же тих и безлюден, как вчерашним вечером, и что все скорбят в одиночестве своих комнат, но обнаруживаю кафетерий до отказа заполненным учениками.

Настроение у всех подавленное – что неудивительно, – но кто-то приготовил итальянские блюда для выпускного класса, так что печаль сопровождается хлебными палочками и лазаньей.