Он бы заставил тебя обернуться, а звериные страсти такие, что я и сам не знаю, как на них реагировать порой.
Я похолодела.
— Что? Что они будут делать?
Он усмехнулся, провёл большим пальцем по моей скуле.
— Узнаешь чуть позже. Теперь, когда ты наладила связь со зверем, у тебя начнутся течки. Жду этого с нетерпением.
— Ах ты! Развратник! — я стукнула его по плечу, но он только рассмеялся.
— Зато ты осмелилась посмотреть мне в глаза, — он перехватил мою руку, прижал к своей груди. — Они у тебя очень красивые. Не прячь их от меня.
Я снова попыталась спрятаться, но он удержал меня за подбородок и поцеловал — смачно, глубоко, так, что колени подогнулись.
Потом сам принялся обмывать мое тело. Его крупные ладони скользили, намыливая и смывая пену, а мое тело выглядело таким миниатюрным, чувствовала себя уязвимой и защищенной одновременно.
Шрамы множились на его теле, я хотела потрогать, прикоснуться к дорожной карте его опасной жизни, тем более что многие полосы появились из-за меня. Но он не позволил.
— В другой раз. Не зацикливайся, это уже не имеет значения.
Я с сожалением вздохнула, но поверила и отпустила руку. Вода остановилась, а пар рванул наружу. Адриан потянул меня наружу, моментально закручивая в огромный махровый халат — его халат, пахнущий им.
И повёл вниз, завтракать.
Он готовил быстро, уверенно, а я хотела бы полюбоваться огромным обнаженным мужским телом, но взгляд сам по себе уплывал в сторону панорамного окна. За стеклом мороз рисовал узоры, солнце поднималось, снег искрился. Красиво. Спокойно.
Позже, сидя за столом, я ковыряла вилкой яичницу. Еда обалденно пахла, но аппетита не было.
— Что происходит в мыслях моей пары? — Адриан поставил передо мной чашку с чаем и сел напротив.
Я вздохнула.
— Всё сложно.
— Объясни. Всё моё время теперь принадлежит тебе. Я готов выслушать.
Я отложила вилку.
— Думаю о маме. Расскажи, что знаешь.
Он кивнул, сделал небольшую паузу.
— Как я тебе и обещал, её обследовали и провели полный курс восстановления. Алексей после разборок со мной не был замечен в грубости. Живут тихо и мирно.
Я выдохнула.
— Так что тебя беспокоит? — спросил он мягко.
Я подняла на него глаза. В них читалась растерянность. Он подался вперёд.
— Как должны относиться родители к детям и наоборот? — голос дрогнул. — Я не появлялась дома чёрт знает сколько. Не звонила, никак не проявлялась. И никто не начал беспокоиться. Есть ли у меня вообще семья? Была ли?
Он не отвёл взгляда.
— Ты правда думаешь, твоя мать не замечала, как к тебе относится Алексей все эти годы? — тихо спросил он. — Лия... Возможно, она всегда выбирала путь наименьшего сопротивления. И от меня, от Альфы, спокойно приняла новость, что я забрал тебя, что ты работаешь на благо клана и находишься под моей защитой. У неё не было поводов волноваться.






