А по дороге он писал Книппер: «Теперь я плыву по Каме. Погода чудеснейшая, ясно, тепло. Савва очень в духе… Береги себя, моя палочка. Без меня на дачу не переезжай, я скоро приеду, раньше 5 июля. Я здоров, сыт, мне тепло. Не сердись, не скучай, а будь в духе».
И шутит, и строит планы: «Знай, что 2 июля я буду уже в Москве. Меня ужасно мучает ревность, жене своей я не верю и потому спешу, спешу. Буду тебя колотить… Береги свое здоровье, палочка, будь умницей. Если у Алексеева готово на даче, то 3 или 4 июля мы уже переедем. Времени терять не будем. Спасибо тебе за добрые телеграммы» (22 июня 1902 г.), «Я очень жалею, что я не с тобой, а один. Избаловался я» (23 июня 1902 г.).
Студент-практикант Серебров оставил воспоминания о приезде Морозова с Чеховым в прикамское селение Всеволодо-Вильва. Здесь еще в 1808 году был построен завод по выплавке чугуна, но с истощением запасов руд производство прекратилось, и завод бездействовал, пока московский фабрикант Морозов не выкупил его у бывших хозяев Всеволожских. Энергичный Савва Тимофеевич довольно быстро наладил производство продуктов сухой перегонки дерева. А деловые люди всегда были интересны Чехову.
Поводом для приезда Чехова на Урал послужило открытие школы, построенной Морозовым для заводского населения поселка. В имении Морозова Чехов не загостился, они были слишком разные люди. Да и взгляды на жизнь у них резко различались. Известно, что Савва Морозов щедро помогал революционерам-социалистам, вызвав едкое замечание Чехова: «…Суетится перед революцией, как бес перед заутреней». Но и фабрикант не оставался в долгу, сказав о докторе Чехове: «И умный он, и талантливый, а в политике – уездный лекарь».
И вот 23 июня 1902 года перед лицом встречающих из-за угла дома вихрем вырвалась тройка и разом замерла у парадного крыльца, окутанная догнавшим ее наконец-то облаком пыли. Из коляски легко, по-молодому, выскочил Морозов, без фуражки, в парусиновой блузе и высоких охотничьих сапогах. Его лицо – монгольского бородатого божка – хитро щурилось.
– А я вам гостя привез! – шепнул фабрикант Сереброву, здороваясь.
Следом за ним с подножки коляски осторожно ступил на землю высокий, сутулый человек, в кепке, узком черном пиджаке, с измятым галстуком-бабочкой. Его лицо в седеющей, клином, бородке было серым от усталости и пыли. У левого бедра на ремне через плечо висела в кожаном футляре квадратная фляжка, какую носят охотники. Помятые брюки просторно болтались на длинных, сходящихся коленями ногах.
А. П. Чехов во Всеволодо-Вильве в гостях у Саввы Морозова, июнь 1902 г.
В нескольких шагах от встречающих он вдруг глухо и надолго закашлялся.






