Остроумова, у Чехова была выраженная эмфизема, а следовательно, и выраженные рубцовые изменения. После многочисленных кровохарканий у Чехова, по всем данным, ни разу не было туберкулезного воспаления легких. Его частые плевриты достаточно быстро рассасывались. Все это говорит о большой сопротивляемости его организма. Однако сердечная мышца, столь переутомленная и столь долго отравлявшаяся туберкулезным ядом, была поражена и нуждалась не только в покое, но и в лекарственной поддержке. К сожалению, на сердце писателя было обращено внимание только в самый последний период его жизни».
В одном из своих писем, относящихся к 1888 году, Чехов рассуждал так: «Если бы то кровотеченье, какое у меня случилось в окружном суде, было симптомом начинающейся чахотки, то я давно уже был бы на том свете, – вот моя логика…»
И это было несомненно правдой, так как, согласно наблюдениям фтизиатров, средний срок жизни больного с легочной каверной – три года. Столько же прожил с момента заболевания брат писателя – Николай. Чехов же после первого легочного кровотечения, которое, очевидно, было симптомом образовавшейся каверны, прожил около 20 лет. Все эти годы жизнь писателя была заполнена непрерывным и тяжелым трудом. Современники не помогали Чехову в его трудах – ни на Сахалине, ни во время борьбы с голодом, ни в период борьбы с холерой. К больным в Мелиховском врачебном участке он выезжал и в осеннюю распутицу, и в зимнюю метель. Во время переписи населения земский начальник сказался больным, а писатель, измученный вспышкой туберкулезного процесса и работой, ходил из избы в избу как рядовой переписчик…
Чехов совершенно себя не щадил. И только огромная воля писателя поддерживала его физические силы. Без этой воли человек, болеющий распространенной легочной чахоткой, не лечившийся, не знавший покоя, не мог бы столько прожить!
72. «Вишневый сад»
Последним произведением Чехова стала пьеса «Вишневый сад». Литературный замысел ее возник в 1901 году, но А. П. Чехов долго не решался приступить к работе, одолеваемый не только муками творчества, но, главное, плохим самочувствием. 1 марта 1903 года Чехов сообщил жене: «Для пьесы уже разложил бумагу на столе и написал заглавие».
К. С. Станиславский, «томившийся» по чеховской пьесе, сообщает Чехову о потере всякого вкуса к другим пьесам и о начатой им «исподволь» режиссерской подготовке к будущей пьесе. О. Л.






