ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Об Антоне Павловиче Чехове написаны сотни книг. Это и серьезные исследования, и подробные биографии. Но, по-видимому, ни одна из них не может быть названа вполне исчерпывающей, ведь заслуги Полина Ребенина Антон Чехов © Ребенина П., 2025 © ООО «Издательство „Вече“», 2025 Введение «Нянька Варька, девочка лет тринадцати…» Эти строки из рассказа Чехова «Варька» до сих пор время от времени всплывают в моей памяти… А ведь прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как я произносила эти слова со сцены… Было тогда и мне самой лет тринадцать. Училась я хорошо и памятью обладала просто феноменальной. Это заметили учителя и поручили мне выучить этот рассказ Чехова наизусть. Понимали, что для меня особого труда это не составит. А потом на каждом концерте, посвященном какой-либо знаменательной дате, будь то школьный литературный вечер или же мероприятие к годовщине революции, неизменно выставляли на сцену меня. И я с выражением произносила чеховскую «Варьку», 3–4 страницы текста проговаривала наизусть. С трепетом душевным читала я этот рассказ, особенно потрясал его трагический конец, когда бедная, измученная Варька, не осознавая того, что делает, душит орущего ребенка и наконец-то спокойно засыпает. Чтение этого рассказа волновало меня и неизменно вызывало сочувствие и энтузиазм в зрительном зале. С той поры Чехов – один из моих самых любимых писателей. Поначалу интересовали меня его детские рассказы – «Ванька», «Каштанка». Однако читать его было так легко и увлекательно, что вскоре перечитала я все его произведения, за исключением пьес. А уже в зрелые годы произошел еще один эпизод, обративший мое внимание на русского классика. В 2001 году, когда я работала врачом в Европе, преподнес мне мой пациент-швед замечательный подарок – билет в стокгольмский театр на пьесу Чехова «Три сестры». Таким образом хотел он выразить свою благодарность за теплое отношение и успешное лечение чле

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Действительно близким – Марии Павловне, матери, этого не говорил, а писал им бодрые письма. По совету лечащего врача Таубе Чехов с женой едут на курорт в Баденвейлер в июне 1904 года. Он пишет сестре перед отъездом: «Милая Маша, я все еще в постели, ни разу не одевался, не выходил… на 2 июня заказаны билеты, мы уезжаем в Берлин, потом в Шварцвальд» (22 мая 1904 г.).

Баденвейлер – курорт в Шварцвальде, недалеко от Швейцарии. Там, в тишине, зелени, проводил Чехов последний июнь своей жизни. Было страшно жаркое лето. Он от жары задыхался. Мучила эмфизема легких, одышка. Сердце слабело. Тяжело ему приходилось. Ольга Леонардовна в письме от 27 июня 1904 года В. И. Немировичу-Данченко среди прочего сообщила о состоянии здоровья мужа: «В весе теряет. Целый день лежит. На душе у него очень тяжело. Переворот в нем происходит».

Но зато в Германии жена Чехова успела вылечить зубы. В одном из писем Чехов пишет: «Ольга поехала в Базель лечить зубы, теперь все коренные – золотые, на всю жизнь». Александра Блока, читавшего письма Чехова, это поразило. Чехов угасает, осталась неделя жизни, а Ольга Леонардовна находит время заняться собой, уезжает в Базель на целый день ставить золотые коронки? Как будто в практическом плане все естественно. И все же в этой ситуации было нечто, что Блока ужаснуло: прагматичность актрисы, ее душевная глухота.

Баденвейлер. Отель «Зоммер», где жил и умер А. П. Чехов

Сам же Антон Павлович до последнего дня посылал о себе друзьям и родным бодрые вести: «Здоровье мое поправляется, входит в меня пудами, а не золотниками. Ноги уже давно не болят, точно и не болели, ем я помногу и с аппетитом; осталась только одышка от эмфиземы и слабость от худобы, приобретенной мною за время болезни. Лечит меня здесь хороший врач, умный и знающий. Это д-р Шверер, женатый на нашей московской Живаго».

«Отсюда в Ялту мы, быть может, приедем морем через Триест или какую-нибудь другую гавань».

В предпоследнюю ночь случился страшный припадок «сердечной слабости». Тяжелая душная ночь, окна закрыты, предгрозовая погода. Полумрак. Чехову болезнен свет. Страшный туман, словно «привидения самых фантастических очертаний, вползал и разливался по комнате», «и свеча то замирала, то вспыхивала», словно воспроизводила ритм угасающего сердца.

Чехов метался в забытье, бредил, спрашивал о каком-то матросе. Слабо отстранял руки Ольги Леонардовны:

«Пустому сердцу не надо…»

Позже Книппер вспомнит эту фразу так: «Я положила ему на грудь лед, а он с грустной улыбкой сказал:

– На пустое сердце льда не кладут…»

Почему пустое? Лишенное чего? Освободившееся от жизни. Опустевшее. Покинутое. Следующий день был тихий. Чехов сидел в кресле у окна.

Ольгу Леонардовну отправил на прогулку по саду. Вернулась она уже в сумерках. Пропустили ужин.