Действительно близким – Марии Павловне, матери, этого не говорил, а писал им бодрые письма. По совету лечащего врача Таубе Чехов с женой едут на курорт в Баденвейлер в июне 1904 года. Он пишет сестре перед отъездом: «Милая Маша, я все еще в постели, ни разу не одевался, не выходил… на 2 июня заказаны билеты, мы уезжаем в Берлин, потом в Шварцвальд» (22 мая 1904 г.).
Баденвейлер – курорт в Шварцвальде, недалеко от Швейцарии. Там, в тишине, зелени, проводил Чехов последний июнь своей жизни. Было страшно жаркое лето. Он от жары задыхался. Мучила эмфизема легких, одышка. Сердце слабело. Тяжело ему приходилось. Ольга Леонардовна в письме от 27 июня 1904 года В. И. Немировичу-Данченко среди прочего сообщила о состоянии здоровья мужа: «В весе теряет. Целый день лежит. На душе у него очень тяжело. Переворот в нем происходит».
Но зато в Германии жена Чехова успела вылечить зубы. В одном из писем Чехов пишет: «Ольга поехала в Базель лечить зубы, теперь все коренные – золотые, на всю жизнь». Александра Блока, читавшего письма Чехова, это поразило. Чехов угасает, осталась неделя жизни, а Ольга Леонардовна находит время заняться собой, уезжает в Базель на целый день ставить золотые коронки? Как будто в практическом плане все естественно. И все же в этой ситуации было нечто, что Блока ужаснуло: прагматичность актрисы, ее душевная глухота.
Баденвейлер. Отель «Зоммер», где жил и умер А. П. Чехов
Сам же Антон Павлович до последнего дня посылал о себе друзьям и родным бодрые вести: «Здоровье мое поправляется, входит в меня пудами, а не золотниками. Ноги уже давно не болят, точно и не болели, ем я помногу и с аппетитом; осталась только одышка от эмфиземы и слабость от худобы, приобретенной мною за время болезни. Лечит меня здесь хороший врач, умный и знающий. Это д-р Шверер, женатый на нашей московской Живаго».
«Отсюда в Ялту мы, быть может, приедем морем через Триест или какую-нибудь другую гавань».
В предпоследнюю ночь случился страшный припадок «сердечной слабости». Тяжелая душная ночь, окна закрыты, предгрозовая погода. Полумрак. Чехову болезнен свет. Страшный туман, словно «привидения самых фантастических очертаний, вползал и разливался по комнате», «и свеча то замирала, то вспыхивала», словно воспроизводила ритм угасающего сердца.
Чехов метался в забытье, бредил, спрашивал о каком-то матросе. Слабо отстранял руки Ольги Леонардовны:
«Пустому сердцу не надо…»
Позже Книппер вспомнит эту фразу так: «Я положила ему на грудь лед, а он с грустной улыбкой сказал:
– На пустое сердце льда не кладут…»
Почему пустое? Лишенное чего? Освободившееся от жизни. Опустевшее. Покинутое. Следующий день был тихий. Чехов сидел в кресле у окна.
Ольгу Леонардовну отправил на прогулку по саду. Вернулась она уже в сумерках. Пропустили ужин.






