У контрабандистов был серьезный покровитель в лице Желизняка. Тогда он был всего лишь майором, но уже обладал большими связями на самом верху полицейского руководства и мог улаживать любые проблемы. Естественно, не бесплатно. По словам осведомителей Крячко выходило, что Желизняк за званиями особо не рвался, оставался в тени словно этакий серый кардинал. Но если было нужно, то он каким-то образом добивался поддержки тех чиновников, которые имели возможность решить данную проблему.
Ерошкин и Лопырев решили вопрос с конкурентами просто. Они перекупили Желизняка. Вскоре банда Гафарова была разогнана, он сам — арестован и осужден.
На его место пришла парочка новых контрабандистов. Долгое время они осуществляли свою незаконную деятельность спокойно, но около месяца назад Гафаров освободился, появился в Москве и решил рассчитаться с Желизняком за предательство.
— А угадай, где Гафаров и наш покойный полковник познакомились? — хитро поинтересовался Крячко.
— В Чечне, естественно. Когда Желизняк там в командировке был, — тут же ответил Гуров.
— Откуда ты?.. — начал было Станислав и тут же махнул рукой. — Естественно, дедукция. Ты же личное дело Желизняка уже успел получить и изучить.
— Значит, ты думаешь, что Гафаров осуществил свое намерение? — поинтересовался сыщик.
— А почему нет? И мотив есть, и способ убийства соответствующий, — ответил Крячко. — Все сходится. Даже тот факт, что фотография святой троицы к кителю полковника была пришпилена.
— Именно визиту Гафарова так радовался Желизняк за пару часов до своей смерти? Он сам ему дверь открыл? — ехидно поинтересовался Гуров.
— Ну, может быть, чеченец кого-то подослал или нанял, — как-то смущенно проговорил Станислав.
— Конечно, это может быть. Данную версию нужно проверить обязательно, но мне в нее не очень-то верится, — произнес Лев Иванович и покачал головой. — Возможно, кто-то использовал появление Гафарова в Москве, чтобы подставить этого чеченца.
— Да иди ты со своим скепсисом в жюри конкурса красоты! — с заметной обидой выдал Крячко. — Я ему готовую версию на блюдечке преподнес, всю ночь глаз не сомкнул, а он от очевидных фактов нос воротит. Уйду я от тебя спать, а ты сиди, Фома неверующий, и дальше голову ломай. — Станислав замолчал, затушил сигарету в банке из-под кофе, служившей пепельницей, спрятал ее за батареей и вышел из кабинета.
— Вот то обстоятельство, что эту версию нам кто-то на блюдечке преподнес, мне и не нравится больше всего, — пробормотал себе под нос Гуров, задумчиво глядя вслед ушедшему другу.
Версия Станислава, конечно же, заслуживала внимания, и такой объем работы он, разумеется, проделал не зря. В любом случае слишком много в истории Желизняка сходилось на Чечне, и сыщику следовало бы пообщаться с Исамом Гафаровым.






