— Ты думаешь, он твоего продажного полковника завалил?
— А ты откуда про Желизняка знаешь? Об этом на каждом углу не трубили. И с чего ты решил, что полковник продажный? — ответил вопросом на вопрос сыщик.
— Ай, узнаю Льва Ивановича. Ты сам никогда ничего прямо не говоришь, зато из собеседника всю душу вытащить умеешь! — заявил Евсеев, усмехнулся, но тут же посерьезнел и продолжил: — О том, что Желизняк продажный был, все блатные знали. Если кому-то нужно было порешать вопросы
с законом, обращались к нему. Напрямую пообщаться с полковником, конечно, редко кто чести удостаивался, но раньше с ним связаться можно было через Гафарова, а потом — через Лопырева. А про смерть полковника те же Лопырев с Ерошкиным раструбили. Слух пустили, чтобы все на дно залегли, пока вопрос с преемником Желизняка в ментовке не решится. Так что, как видишь, никаких секретов в этом нет. Уж не знаю, как полковник проблемы решал. Меня криминальные дела давно не интересуют, но управляться с ними у него хорошо получалось. Отмазать от наказания людей мог, даже в тяжелых случаях. Или добивался, чтобы самый минимум братва получала.
— А почему ты Гафарова диким назвал? — поинтересовался Гуров, потягивая кофе, который подал ему официант, тут же растворившийся без звука и следа.
— А потому, что он дикий и есть. Бешеный, психованный, да еще и беспредельщик, — проговорил Евсеев. — Скор на расправу, хотя я никогда не слышал, чтобы он лично мокрухой занимался. Спросишь, мог ли этот фрукт сам полковника порешить? Мог! А вот сделал ли? Это вряд ли. По слухам, он в Москву приехал, чтобы вернуть к себе уважение в своей диаспоре. Им сейчас не нужны ни кровавые разборки, ни трупы, тем более полицейских. Но я же не знаю, что у него в башке творится. Может быть, Гафаров таким способом и решил своим доказать, что он крутой мужик. В общем, не мое это дело. Ты сыщик, вот и разбирайся.
— Я и разберусь, — пообещал Гуров, и его собеседник знал, что это не пустые слова. — Где мне найти Гафарова?
— А вот в этом я тебе точно не помогу, — ответил Евсеев. — Во-первых, не знаю. А во-вторых, и знать не хочу. Мы с чеченцами не враждуем, но и не дружимся. Я с ними на контакт идти вообще не желаю. Могу лишь подсказать, где до отсидки любил бывать Гафаров, а ты уж сам проверяй, изменил он своим привычкам или нет. Или у его земляков поспрашивай. Может быть, кто-нибудь из них и захочет с тобой говорить.
Большего сыщику от Евсеева добиться не удалось. Вор в законе либо действительно не имел никаких выходов на чеченскую диаспору в Москве, либо категорически не хотел с нею связываться.
Сейчас у сыщика не было возможности заставить его сделать это. Поэтому Гурову оставалось довольствоваться той информацией, которую он уже получил. Впрочем, ее тоже было не так уж и мало.






