Как весна-осень наступали, дважды в год в больницу с обострением язвы ложился. Вылечусь, вроде все в порядке, а новый сезон приходит, и опять на койке оказываюсь.
— Так сейчас лекарства-то получше, Петрович, — вставил свое словечко майор Гречухин, второй сосед Гурова, попавший в терапию с воспалением легких и тоже идущий на поправку.
— Ты кому сказки рассказываешь? Лекарства у него получше! — возмутился отставник, услышав это. — Может, от воспаления легких сейчас и другими препаратами лечат, а вот язву — теми же самыми. Как в девяностые ранитидином кормили, так и сейчас его прописывают. Да и солкосерилом меня точно так же кололи, как и Леву нашего. В общем, не умничай, если ничего не знаешь!
— Ты еще скажи, что тебе бабка-знахарка язву вылечила! — с
усмешкой проговорил майор.
— Это тебе какая-то бабка язык испортила, а может, и голову. А мне старик-пчеловод помог, — ответил на это Петрович. — Дедуля был такой живчик, что и минуты не мог на месте усидеть. Вот он мне и говорит, мол, сделай настойку прополиса на спирту. Держи в темном прохладном месте и употребляй по столовой ложке каждый день натощак. Через пару месяцев вообще забудешь, что такое язва.
— И что, помогло? — осведомился майор.
— Как видишь! Надоело мне дважды в год в больницах валяться, и решил я совет пчеловода испробовать. Два месяца пил его лекарство и вообще забыл, что такое желудочные боли.
— А как ты на службу-то ходил? От тебя же спиртягой с утра нести должно было! — проговорил Гречухин.
— Во-первых, я его не стаканами пил, а столовую ложку всего, — пояснил Петрович. — Во-вторых, после настойки я всегда завтракал. А в-третьих, в девяностые ведь как было? Если ты свои обязанности исполнять можешь, не спотыкаясь на каждом шагу, то плевать начальству, чем от тебя пахнет!
Вот такими разговорами забавляли себя пациенты, пока делили палату. Первые дни эти беседы казались Гурову забавными. К тому же книги оказались достаточно интересными и занимали все его свободное время.
Однако затем все это начало казаться сыщику скучным и пресным. Вынужденное безделье начало его тяготить. Тем более что к концу первой недели процедур желудок окончательно перестал его беспокоить, и Гуров чувствовал себя абсолютно здоровым.
Мария навещала его ежедневно. Эти визиты скрашивали однообразие дней. Чаще всего она приезжала с Орловым или Крячко. Они держали сыщика в курсе дел, хотя особого внимания служебным вопросам и не уделяли.
Так продолжалось до середины второй недели. К этому времени сыщик уже полностью пресытился вынужденным отдыхом. Он уже не представлял, как сможет не умереть от скуки, продержаться оставшуюся половину лечебного курса, но именно в это время ситуация изменилась.






