ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пожилой сосед частного детектива В. Варшавски просит ее разобраться с внезапным исчезновением восьмидесятилетнего соратника из профсоюза. Она начинает расследование и узнает, что пропавший Сара Парецки Ангел-хранитель Роман Sara Paretsky Guardian Angel * * * Copyright © Sara Paretsky, 1992 © Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026 © Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026 * * * Мэтт и Еве Поступь легка, потому что ваша поступь в ваших мечтах. У.Б. Йейтс Глава 1 Секс и единственная женщина Горячие поцелуи покрывали мое лицо, вытягивая меня из глубокого сна на грань сознания. Я застонала и глубже зарылась в одеяло, надеясь снова погрузиться в манящие волны снов. Но моя подружка и не думала успокаиваться, она сунула голову под одеяло и продолжала изливать на меня охватившие ее нежные чувства. Я накрыла голову подушкой, тогда она принялась жалобно скулить. Теперь уже окончательно разбуженная, я повернулась и посмотрела на нее испепеляющим взглядом: – Еще и половины шестого нет. Нельзя же вставать в такую рань. Она не обратила никакого внимания ни на мои слова, ни на попытки спихнуть ее с груди, а только не отрываясь глядела на меня своими большими карими глазами, чуть приоткрыв рот и показывая кончик своего розового языка. Я улыбнулась ей, и она с беспокойством лизнула меня в нос. Я села, отстранив ее голову от своего лица: – Вот из-за этих-то поцелуев ты и попала в затруднительное положение. Счастливая оттого, что я наконец проснулась, Пеппи скатилась с постели и направилась к двери. Желая удостовериться, что я иду за ней, она обернулась, слегка поскуливая от нетерпения. Я протянула руку к куче одежды, валявшейся рядом с кроватью, натянула хлопчатобумажный спортивный свитер и шорты и на непослушных после сна ногах заковыляла к задней двери. Нащупала тройной замок. К тому времени Пеппи скулила уже всерьез, но, демонстрируя свою воспитанность, терпеливо ждала, пока я о

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лотти отвернулась от Макса, чтобы сделать мне замечание насчет высокой скорости, с которой я проехала поворот. Я посмотрела в зеркало заднего обзора на Макса; его рот был плотно сжат. Я надеялась, что эта пара не затеет доброй ссоры в честь сегодняшнего вечера. И уж, во всяком случае, какое серьезное разногласие могло быть у них по поводу Кэрол?

На полукруге, соединяющем Конгресс с Мичиган-авеню, мы попали в пробку. Машины, направляющиеся к южному подземному гаражу, мешали проехать тем, что пытались остановиться у входа в театр. Двое полицейских ловко регулировали поток машин, свистя пешеходам, когда те пытались перебежать на тротуар напротив «Аудиториума». Я подъехала к обочине.

– Пожалуй, я высажу вас здесь, а сама поеду поставлю машину. Если я стану пробираться сквозь эту свалку, мы наверняка опоздаем.

Прежде чем выбраться из машины, Макс протянул мне свой билет. Хоть я и постелила одеяло на сиденье, чтобы скрыть следы пребывания Пеппи в моей машине, когда он выходил, я все же заметила на его смокинге золотисто-рыжие шерстинки. Я изобразила на лице смущение и украдкой взглянула на подол строгого кораллового вечернего платья Лотти. На нем тоже было несколько волосков. Я надеялась только на то, что беспокойство отвлечет ее мысли от одежды.

Я резко развернула машину, не обращая внимания на возмущенный свисток, и направила «транс-ам» обратно к Монро и северному гаражу. От этого места до «Аудиториума» было всего полмили, но на мне была длинная юбка и туфли на высоких каблуках – не самая подходящая одежда для прогулок. Я проскользнула в ложу, которую дал нам Майкл, и уселась рядом с Лотти, когда в зале уже погас свет.

На сцену вышел Майкл, которому фрак придавал суровый и отрешенный вид. Он начал выступление «Вариациями на тему „Дон-Кихота“» Штрауса. Зал был полон – благотворительность «Чикаго сеттлмент» по какой-то причине стала нынче модной, – но эта толпа состояла вовсе не из любителей музыки. Их приглушенные разговоры создавали ровный гудящий фон, и они в паузах между вариациями все время начинали аплодировать. Майкл хмурился, поскольку это мешало ему сосредоточиться. В одном месте он повторил последние тринадцать тактов предыдущей части, и, как оказалось, для того, чтобы его снова прервали. Тогда он сделал сердитый презрительный жест и сыграл две последние вариации, даже не переводя дыхания. Аудитория вежливо поаплодировала, хотя и без особого энтузиазма. Майкл даже не поклонился, а просто повернулся и быстро ушел со сцены.

Следующий номер вызвал большой интерес: детский хор «Чикаго сеттлмент» исполнил пять народных песен. Хор пел очень слаженно, и детские голоса звучали с великолепной чистотой, но их появление на сцене вызвало в зале эффект землетрясения.