ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пожилой сосед частного детектива В. Варшавски просит ее разобраться с внезапным исчезновением восьмидесятилетнего соратника из профсоюза. Она начинает расследование и узнает, что пропавший Сара Парецки Ангел-хранитель Роман Sara Paretsky Guardian Angel * * * Copyright © Sara Paretsky, 1992 © Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026 © Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026 * * * Мэтт и Еве Поступь легка, потому что ваша поступь в ваших мечтах. У.Б. Йейтс Глава 1 Секс и единственная женщина Горячие поцелуи покрывали мое лицо, вытягивая меня из глубокого сна на грань сознания. Я застонала и глубже зарылась в одеяло, надеясь снова погрузиться в манящие волны снов. Но моя подружка и не думала успокаиваться, она сунула голову под одеяло и продолжала изливать на меня охватившие ее нежные чувства. Я накрыла голову подушкой, тогда она принялась жалобно скулить. Теперь уже окончательно разбуженная, я повернулась и посмотрела на нее испепеляющим взглядом: – Еще и половины шестого нет. Нельзя же вставать в такую рань. Она не обратила никакого внимания ни на мои слова, ни на попытки спихнуть ее с груди, а только не отрываясь глядела на меня своими большими карими глазами, чуть приоткрыв рот и показывая кончик своего розового языка. Я улыбнулась ей, и она с беспокойством лизнула меня в нос. Я села, отстранив ее голову от своего лица: – Вот из-за этих-то поцелуев ты и попала в затруднительное положение. Счастливая оттого, что я наконец проснулась, Пеппи скатилась с постели и направилась к двери. Желая удостовериться, что я иду за ней, она обернулась, слегка поскуливая от нетерпения. Я протянула руку к куче одежды, валявшейся рядом с кроватью, натянула хлопчатобумажный спортивный свитер и шорты и на непослушных после сна ногах заковыляла к задней двери. Нащупала тройной замок. К тому времени Пеппи скулила уже всерьез, но, демонстрируя свою воспитанность, терпеливо ждала, пока я о

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кэрол приехала в восемь и привезла бутылку «Бароло». Без сестринской формы, в джинсах, она выглядела совсем маленькой и юной, как девочка-беспризорница. Я откупорила бутылку и наполнила два бокала.

– За давнюю дружбу, – кивнула я ей, подняв свой бокал.

– И за хороших друзей, – отозвалась она.

Несколько минут мы болтали о посторонних вещах, прежде чем она решилась заговорить о своих проблемах.

– Лотти сказала тебе, что я собираюсь сделать?

– Остаться дома и ухаживать за двоюродным братом твоей матери?

– Это еще не все. Гуиллермо очень сильно болел, у него была пневмония с осложнениями, он лежал в госпитале графства, но они не могут обеспечить ему круглосуточный уход. Мама хочет взять его домой, а я, конечно, буду помогать ей. Может быть, нам удастся поставить его на ноги, хотя бы на какое-то время. Лотти думает, что я бросаю ее и даже гублю свою жизнь…

Ее голос дрогнул, и она стала потирать пальцами ободок бокала из толстого прессованного стекла.

– А не лучше ли тебе взять отпуск и не уходить из больницы?

– Честно говоря, Вик, меня уже тошнит от этой клиники. Восемь лет я там вкалываю день и ночь напролет, а сейчас мне нужна какая-то перемена.

– Ну да, сидя дома и ухаживая за Гуиллермо, ты ее найдешь?

Она слегка покраснела:

– Не язви, Вик. Я знаю, вы с Лотти думаете, что в тридцать четыре года мне пора уже устроить собственную жизнь и уехать от матери. Но только я не считаю, как ты или Лотти, что семья – это камень на моей шее. И вообще, разве ты не жертвовала собой, когда в прошлом году присматривала за тетей Элиной? А ведь тебя тогда чуть не убили.

– Да, но я терпеть не могла это занятие, – произнесла

я, играя бахромой, свисающей со свободного стула. Вот что я бы еще сделала, работай я в солидной юридической фирме: купила бы новую мебель для гостиной. – Я ухаживала за своей мамой в пятнадцать лет, когда она умирала от рака, за отцом, который умер от эмфиземы десять лет спустя. И я снова бы это сделала, повторись все сначала. Но я не смогла бы заботиться так же о ком-то, кто мне не так дорог.

– Вот поэтому, Вик, ты и детектив, а не медсестра. – Я хотела было ответить, но она остановила меня, подняв руку. – Поверь мне, я не приношу себя в жертву. У меня больше нет сил оставаться в клинике. Мне нужна перемена обстановки, а Лотти не может этого понять. Она всю себя отдает работе и считает, что другие должны делать то же самое. У меня, по крайней мере, будет передышка, я смогу подумать и решить, что мне делать дальше.

– И ты хочешь, чтобы я объяснила это Лотти?

Я не осуждала Кэрол за ее желание оставить клинику. Проработав пять лет в конторе, где нагрузка была куда меньше, чем у Кэрол, я чувствовала себя совершенно истощенной. Но Лотти, конечно, считала, что ее предали.