ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Знак информационной продукции 12+ © Сегень А. Ю., 2012 © ООО «Издательство «Вече», 2012 Александр Юрьевич Сегень родился в Москве 12 апреля 1959 года. В раннем возрасте стал сочинять, но по-настоящему обратился к литературе в возрасте двадцати лет. Поступил в Литературный институт, окончив его, учился здесь же в аспирантуре, занимаясь исторической публицистикой Николая Михайловича Карамзина. Опубликовал его трактат «О древней и новой России». Александр Сегень – автор романов и повестей на современные темы: «Похоронный марш», «Страшный пассажир», «Тридцать три удовольствия», «Время Ч», «Русский ураган», «Заблудившийся БТР», «Гибель маркёра Кутузова», «Есенин». Под влиянием личного знакомства со Львом Николаевичем Гумилёвым сочинил роман «Евпраксия и рыцарь Христа» и далее не раз обращался к написанию романов, действие которых разворачивается в разные исторические эпохи. Это романы «Древо Жизора», «Тамерлан», «Абуль-Аббас – любимый слон Карла Великого», «Державный. Государь Иван Третий», «Поющий король» о Ричарде Львиное Сердце, «Солнце земли Русской» об Александре Невском, «Поп» о священниках на оккупированной территории в годы Великой Отечественной войны, «Господа и товарищи» о событиях в Москве в октябре-ноябре 1917 года, повесть «Свет светлый» о митрополите Киевском и всея Руси Алексее, святителе и чудотворце Московском. В 2011 году в серии «Жизнь замечательных людей» вышла книга Александра Сегеня «Филарет Московский». Роман «Державный» был удостоен премии Правительства Москвы, роман «Похоронный марш» – премий имени А. М. Горького и В. М. Шукшина, роман «Русский ураган» – Большой премии Союза писателей России. Как публицист Сегень постоянно печатает статьи по русской истории и культуре, особое место в его творчестве занимает православная публицистика. За статьи о русс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Послушаемся его, Мухаммед, – покорно согласилась Зумрад и первая полезла в большой испанский сундук, один из тех, что привезли дон Альфонсо, дон Гонсалес и дон Гомес. Мухаммед же только теперь узнал его, и почему-то именно это заставило его смириться и тоже полезть внутрь вместительного сундучины. Крышка захлопнулась, и сидящие внутри пленники увидели прорезанные во многих местах дыры, в которые сочился тусклый свет. Сквозь эти крошечные окошечки можно было увидеть, как слуги погрузили сундук в большую арбу, наполненную оплетенными кувшинами и большими торбами, но вскоре задний полог арбы был сброшен, и стало темно. Повозка тронулась и поехала.

– Как думаешь, Мухаммед, куда нас везут? – спросила Зумрад с тревогой в голосе.

– Не знаю, чинара, не знаю, – отвечал Мухаммед.

– Они развязали мне руки, прежде чем я полезла в этот сундук. А ты еще связан. Дай-ка я развяжу тебя.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

– Надо попробовать выбраться отсюда, – сказал Мухаммед, когда руки его освободились от пут. Но сундук был сделан на славу и, закрытый снаружи, нисколько не поддавался усилиям мощного плеча Мухаммеда.

– Бесполезно, тополь мой бедный, – сказала Зумрад. – Лучше давай обнимемся и будем ласкать друг друга в последний раз.

– Ты права, любимая! Всевышний дает нам такой случай еще раз насладиться любовью друг друга! Грех упустить время.

Трясясь в темноте сундука, они все же смогли расслабиться и забыть о грядущей страшной смерти. Но недолго длились их страстные поцелуи. Арба остановилась, и пленники, оторвавшись друг от друга, стали прислушиваться к голосам.

– Немедленно пропустить! – донесся возглас минбаши Джильберге. – Вот грамота великого эмира, скрепленная двумя печатями.

– Но я должен досмотреть всякого, кто покидает столицу, – прозвучал строгий голос.

– Вчитайтесь в то, что тут написано, и не задерживайте! – еще строже прикрикнул Джильберге.

– Проезжайте!

Вновь зазвенели копыта лошадей, вновь арба, покачиваясь, поехала.

– Мы покидаем Самарканд, – удивленно проговорил Мухаммед.

– Мне страшно, – прошептала Зумрад.

– Что может быть страшно моей чинаре после того, как ее приговорили к варке в крутом кипятке? – горестно усмехнулся Мухаммед.

– Не знаю, – ответила Зумрад. – Неизвестность страшнее казни.

– Мне так стыдно, Зумрад.

– Тебе? Стыдно?

– Да. Когда Тамерлан поменял свой приговор, я должен был сказать ему: «Не хочу смягчения казни! Хочу быть в кипятке с той, кого люблю. Не хочу разлучаться с нею даже в джаханнаме [129]!»

– Не стыдись ничего, любимый! – вновь обнимая Мухаммеда, улыбнулась Зумрад. – И почему ты думаешь, что нас ждет джаханнам, а не фирдаус?

– Но ведь мы грешники.

– Ты в этом уверен?

– Уверен… Хотя и не вполне.

– Нет, мы не грешники. Настоящая любовь – не грех.