ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Памяти Немировского Г.А. © Ефименко А., 2015 © ИД «Флюид ФриФлай», 2015 «Господь Бог есть великий архитектор вселенной, первопричина всего, как говорил Фома Аквинский!» – частенько любил повторять наш аббат. Я не знаю, кто и сколько заплатил Хорхе за мое вечное послушание, но во всей братии не было настоятелю более близкого человека, чем я, и не было во всей братии никого, чей постриг откладывался бы так же долго. Незаконнорожденный графов сынок, я готовился к жизни в миру, однако, дабы не мелькать перед глазами особо навязчиво, был отправлен в бенедиктинский монастырь, сохраняя лицо, но не титул, не стяжая богатств, но и не отягощаясь вечными обетами. Неподалеку в Грабене уныло и обособленно высился замок моего гипотетического родителя, и Хорхе, усадив меня к себе на плечи, частенько указывал старой пятнистой рукой на его красоты: на башни укрепленных внутренних дворов, на перекинутые через ров подъемные мосты, на надвратные сооружения, на донжон – грандиозную цитадель, взывая к мнимой родовой гордости (не обольщайтесь, в конце книги мне не достанется никаких наследств и сокровищ). Хорхе не был виноват в моей ублюдочной крови, наоборот, он всячески пестовал таланты своего воспитанника, делая упор на каллиграфию, перевод и иную работу с рукописями в скриптории. Темной ночью на исходе лета посыльный из Грабена привез меня в монастырь на горе и вручил («в мешке, словно пленного турчонка», как пересказывал потом Хорхе) в руки аббата вместе с полным золота кошельком. С тех пор мой день рождения определили на август, «на последний львиный рык», согласно астрологическим меткам молодого светловолосого приора Эдварда, питавшего болезненную склонность к околомагическим учениям. Где-то там же, в последние летние деньки, меня окрестили Ансельмом да стали обучать чтению на Священно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И те, и другие разлагаются одинаково быстро, разве что выражение разное. А я оторвусь от них. Переживу их всех. Недостижимое небо, любой ценой отчаянно стремлюсь я к тебе.

Пусть в другие флаконы разливают мягкость, покладистость да цветочки весенние. Я же всегда буду против, всегда буду общественно-неудобным, но всегда останусь откровенно притягательным в своей непохожести на других.

Я скажу им завтра, как приеду в Город, они закудахчут про дороговизну постройки, про далекие каменоломни, про никудышных работников.

А я скажу им завтра да отвечу да скажу прямо да я хочу да.

Есть противостояние между деревом и камнем. Дома крестьян сплошь бедные и жалкие. Пожар сжирает их заживо. Лишь две твердыни могут выстоять супротив огня: Замок и Собор; жилище рыцаря и дом Бога. Замок расположен в стороне, рыцари хотят держаться подальше от обычного люда. К тому же им нужен простор для охоты, замки строятся вне городских стен. В Городе же престиж являет собой главным образом духовенство: и высота Собора выступает оппозиционно «низкой» бедности. Высота видна издали. «Высокий» равносилен «красивому» и «хорошему».

Полуденное солнце пламенило расчищенную под строительство площадь. Полдень в истории. Я притащил длинную палку – гномон. Острые, изогнутые, словно рисованные человечки в беге, маленькие демоны, лучи белого солнца пекли неприкрытую голову. Произнеся молитву святому Фоме, покровителю каменщиков и архитекторов, торжественно воткнул гномон в землю, обозначив тем самым центр важнейшего, западного фасада будущего храма. Он, подобно своему строителю, начинался на земле, а подлинную славу и мощь обретал на большой высоте, в небе. Недостижимое небо, любой ценой отчаянно стремлюсь я к тебе! Дерзкий порыв сей да воплотит мечту в реальность, да растворится материя в пространстве и да прорвусь я за грань, к свету, будучи единственной верной Вертикалью Духа.

Каменотесы, плотники, скульпторы, стекольщики, кровельщики и другие работяги – свободные люди, нанятые на строительство моего детища, начали стекаться в мастерскую со всех концов страны. Влекомые заработком, самой крепкой привязанностью, они вдруг полюбили меня – слишком молодого, слишком клерикального, слишком везучего.

В Соборе проходила вся жизнь Города. В нем проводились собрания представителей цехов, читались лекции, заключались сделки, устраивались празднества и проходили мистерии. Задумай кто отправиться в далекое путешествие, он оставлял свои ценные вещи на сохранение в Соборе. Пестрела ярмарками – луковыми, ветчинными, цветочными – площадь перед Собором.