У нас многие занимаются, у меня это неплохо шло. В общем, мы их побили так, что они остались лежать. На другой день они подали на нас заявление в милицию, и нас начали таскать. Мы привезли мальчика, освидетельствовали. Но ничего не помогло. Они хотели взять с нас деньги, но мы пошли к своему начальству, которому мы и так платили. От нас отстали.
Я спросил мальчика:
– Они тебе что-нибудь сказали?
– Да, спросили, где папа, братья? – Я сказал: «Не знаю».
– И после этого они тебя ни с того ни с сего начали бить?
– Нет, один сказал: «Ах ты, чеченская морда, зачем приехал сюда – нас объедать?» – А потом я уже ничего не помню.
Алдан сказал, что дня через два поедет в Саратов, и обещал захватить нас с собой.
Мать Алдана принесла банку сметаны. Сметана была как масло, только белая и совсем не кислая. Мы заплатили пятерку и пошли домой.
– Давай уедем, – говорила Лена, – самое время уехать.
Словно чувствовала.
На другой день я ещё успел сходить к трактористу в дальней деревне. Нашёл его где-то в поле и передал весточку об отце.
– Извините, – сказал я, – вчера хотел прийти, да не получилось.
Парень сказал:
– Вишь, а сегодня, видно, совесть замучила.
Сел на трактор и поехал в Ильинское прощаться с отцом.
Я тоже сходил в Ильинское с лесником. Помирился с бабулькой. Она, оказывается, испугалась меня, подумала, что я заслан к ней начальством, которое грозилось её выселить. Но лесник ей всё про меня объяснил, и она мне ещё одну банку воды зарядила.
Я вернулся на нашу турбазу, а Лена, жена моя, уже почувствовала себя плохо. Она отравилась сметаной. Температура под 38.
Я побежал за помощью к чеченцам. И назавтра Алдан на своей «Ниве» отвёз нас в Саратов.
Нам повезло. В Москве был фестиваль молодежи, и туда пускали только по паспортам и командировочным удостоверениям, поэтому билеты на самолет были в свободной продаже. И мы добрались до Москвы.
Банки с водой я благополучно довёз до Москвы и там их вылил не принимая.
Вот так и закончилось наше путешествие в глушь, в Саратов.
Геннадию Андреевичу 38 лет. Он инженер-металлург. Но я его знаю как председателя жилищного кооператива, в который вступает жена моя Лена.
Лена со мной разведена по разным причинам. Вот уже два года. Два месяца после развода мы не виделись. А потом снова стали встречаться. Сначала на квартирах друзей и подруг, а потом стали снимать квартиру. Квартира чужая, мебель в ней чужая, щели в окнах и дверях тоже чужие.
За год до развода моя жена встала в очередь на кооператив, потом мы разводились, потом мы сходились, а тут и появился этот ЖСК, в котором председателем Геннадий Андреевич.
Жена у него – Галя. А их дочь, Кира, в деревне у бабушки. Деревня Ивановская в Калининской области (ныне Тверь).
Геннадий Андреевич на неделю задержался в Москве из-за меня.






