Потом, лет пять спустя, я вновь встретил его возле магазина на Мало-Московской. Он сказал, что Витька сейчас устроился хорошо. В Палате мер и весов проверяет магазинные весы.
– Ну, а это, сам понимаешь, отцу на стакан всегда хватит.
Это было в конце шестидесятых годов. Пятьсот шагов от улицы Горького. Чугунная решётка старинного дворянского особняка. Садик в пожелтевших листьях. Памятник знаменитому писателю и дверь в Литературный институт. Я так много слышал об этом институте. Дом, в котором были Платонов, Горький и большинство наших, современных. О нём написано столько стихов и рассказов!
У меня когда-то был друг, поэт. Он был принят в этот институт и почему-то не стал в нём учиться. Мне это казалось кощунством. Я шёл к этому институту три года, по страничке набирая конкурсные тридцать пять страниц машинописного текста. Мастер Лев Кассиль, с которым меня познакомил Андрюша Пирлик, прочёл пятнадцать и сказал мне:
– Я беру вас, вот записка в приёмную комиссию. Не знаю, правда, что вы будете делать у нас? Вы пишете юмор вполне профессионально. Хотите, я ваши монологи покажу Райкину?
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Я знал, что Кассиль дружил с Райкиным. Поговаривали, что Райкин, приезжая в Москву, даже жил у Кассиля, хотя номер в гостинице ему снимали.
Показывать свои монологи Райкину я не хотел, я уже понимал, что они для него недостаточно смешные.
– Не знаю, правда, что вы будете делать у нас? Высшее образование у вас уже есть. А научиться писать… Пишите, вот и научитесь. Институт вас этому не научит.
Но слишком долго я шёл к этому институту, к этим дверям, чтобы не войти в них. И я вошёл.
Я прочитал от точки до точки студенческие публикации, что висели на стене. Я прочитал все расписания и все объявления. Я вошёл в аудиторию и увидел десятерых будущих писателей. Они обсуждали рассказ моего приятеля Пирлика.
Рассказ о тоске двух старушек, которых переселяли с Арбата на окраину Москвы. Дом их снесли, вот их и переселили.
Началось обсуждение.
Встал парень лет тридцати, угрюмый и сосредоточенный.
– Не первый раз приносит нам Пирлик такой рассказ. Я тоже езжу на электричке и вижу, как радуются люди, переселённые в новые дома. Это хорошо – новые квартиры. И я не понимаю, для чего надо писать об этой тоске?
Второй выступала девушка.
Это, говорила она, мне понравилось, а это – не понравилось. То – понравилось, а это – не понравилось.
Потом встал ещё один будущий писатель и, глядя в окно, заговорил:
– Это… рассказ… как будто бы… вообще-то… конечно… но если, значит, а так в общем-то ничего.
И ещё много-много междометий.
Мужчина сорока с лишним лет говорил точно и строго. Он произносил мои мысли, но только лучше формулировал.
А затем выступал парень с небесно-голубыми красивейшими глазами.






