А Хазанов, придя в должность, пытался расширить поле деятельности театра. Устроил представление «Геликон-оперы» «Летучая мышь». На спектакль продали 300 билетов. Остальные были приглашенными. У Театра эстрады есть своя аура, своя публика. Те, кто ходит в оперный театр, вряд ли пойдут слушать оперу в Театре эстрады. То же самое с опереттой.
Но Хазанов – человек упорный. Он наладил рекламу. По всему городу висели афиши спектаклей. И по каналу «ТВ-Центр» шла реклама репертура. Но параллельно как-то не сложились отношения у худрука Театра с юмористами. Постепенно все они перестали выступать в ранее родном театре.
Причины разные.
С одними были личностные конфликты. Кто-то не мог перенести того, что такой же артист вдруг стал начальником над остальными.
Певцы-«звёзды» стремились делать свои сольники в «России», а не-«звёзды» зала не собирали.
Вот это основная причина. Я знаю, что Хазанов перед началом сезона рассылал всем юмористам приглашения работать в театре. Но по сравнению с прошлыми годами положение изменилось. Подорожала аренда, подорожала реклама. Для того чтобы что-то заработать, надо было повышать цены на билеты. А по дорогим ценам публика не хотела идти. Тем более, что в 1998 году случился дефолт и народ считал деньги.
На этот период приходится и кризис Хазанова как эстрадного артиста. Пару раз Хазанова даже сгоняли со сцены с криками «Уходи!». Так публике не нравилось то, что делал артист.
В чем тут дело? Причин много.
Хазанов к тому времени разошелся со многими авторами – с Хаитом, Альтовым, со мной, со Смолиным. Перестал писать на эстраду Шендерович. Новый автор Шестаков, человек, безусловно, талантливый, но порой не для эстрады. И очень неровный, он не мог обеспечить Хазанова репертуаром. А без хорошего репертуара нет эстрадного артиста. Но не только в этом дело. Публика, как я уже говорил, несколько разболталась, могла позволить себе в зале что угодно – и выпивку, и выкрики. Хазанова это выводило из себя. Он имел большой успех на юбилеях и даже в дальнейшем сделал целую телепередачу из поздравительных номеров. Но кассовый зритель – это совсем другое. Все должно быть проще и даже грубее. Хазанову это претило.
Мы все, выходя на сцену, хотим понравиться публике. И даже если в зале позволяют себе реплики, желательно переводить это в шутку, а не доводить до скандала.
Хазанов стал выходить на сцену с другим отношением к публике. Он перестал любить эту эстрадную публику, а она перестала любить его.
Как-то на концерте он стал читать тексты по бумажке новые, неопробованные тексты. Публика не смеялась. Кто-то из зала крикнул:
– Может, вам авторов поменять? Хазанов ответил:
– Лучше публику.
Авторов поменять можно, а публику уже не удастся.
Очень наглядный пример, говорящий о характере зала.






