А жалко, потому что у Аркадия уже был готов ответ:
– Говорили, что здесь хорошо будет шутить Ширвиндт, и, как всегда, обманули.
Я сам как-то нарвался на его остроту. Мы сидели в гостях у Таты Земцовой, известной своим гостеприимством тусовщицы. Было человек 12–14. Незадолго до этого Хайт написал миниатюру «Вороньи яйца». Она имела огромный успех. А я, зная, что Хайт в жизни ничего ни для кого за столом не читал, стал его подначивать:
– А пусть Хайт прочтет «Вороньи яйца». Давайте все попросим!
Все стали просить, но Хайт отмалчивался. Когда я в третий раз сказал:
– А пусть Хайт прочтет «Вороньи яйца», – Хайт не выдержал и сказал:
– Я прочту «Вороньи», если ты покажешь свои.
Конечно, грубо, но в той обстановке, где Тата материлась через каждое пятое слово, это как раз было к месту.
Хайт частенько подсказывал мне хорошие фразы. Иногда и я тоже что-то ему давал. Например, репризу про одеколон. Был у нас в то время одеколон «Турист». А реприза звучала так: «Одеколон «Ландыш» пахнет ландышем, «Фиалка» – фиалкой, а чем пахнет одеколон «Турист»?» Ну, и так далее. Хайт попробовал репризу в тексте. Она хорошо у него прошла.
Он после своего выступления сказал мне:
– Годится реприза с духами, прошла. Спасибо.
Мне всегда нравилось, как Аркадий одевался. В те времена всеобщего дефицита он всегда был одет в западное. Особенно мне нравилась куртка замшевая, чуть ниже талии, с шерстяным вязаным поясом. Как только я начал ездить за границу, сразу купил себе такую же куртку. Но на мне она сидела значительно хуже. Хайт был высокого роста, со спортивной фигурой.
В поездках у него были разные иностранные мелочи, например электрическая бритва, которую можно было заряжать, а потом бриться в течение нескольких дней. Сейчас это не редкость, а тогда, в 70-х, – такой дефицит, сегодня трудно даже представить.
У Хайта было очень много разных словечек, прибауток, которые он сам и придумывал. Например, если дело плохо, он говорил: «Тухлевич-Валуа». Дело в том, что в 70-е годы был такой довольно известный актер Карнович-Валуа, вот из этой фамилии Хайт и сделал пословицу. Это Хайт когда-то придумал гениальную фамилию, когда ни о каком Бородине еще и не слышал никто, – «Пал Палыч Смертью-Храбрых». И кто бы ни присваивал себе сегодня авторство этого сочетания, я-то точно знаю, что придумал его Хайт.
В середине 70-х годов жена Горина была редактором по юмору в «Добром утре» на радио, а жена Арканова – редактором по юмору в «Клубе «12 стульев». Хайт тут же на это откликнулся. Он сказал:
– Они забыли, видно, что юмор через секс не передается.
Вместо слова «секс» стояло, конечно, другое, но я из скромности его употреблять не стану.
Это именно Хайт сказал мне однажды, когда А.






