ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скальпель Вячеслав Воронов Я снова сжимал в руках эту проклятую газету, мял её, с трудом сдерживая желание разорвать в клочья. Желание швырнуть на пол и с яростью разозленного носорога потоптаться по ней ногами. Конечно, я понимал, что это было бы мальчишеством, глупостью, чем угодно, но не поступком взрослого человека, у которого выкрали двенадцатилетнего сына. Газета — хоть какая, но все же улика. Надо было что-то делать, но что, я не знал. Мысли, подогреваемые эмоциями, грудились в голове кусками гранита, которые застыли после горного обвала. Если бы все было, как в кино — похищение, требование выкупа, все просто, жестко и понятно. Но бред этих событий я просто отказывался понимать. Кто была девушка, навязавшая мне газету? Наверняка их сообщница. Что было бы, не пойди я на те дурацкие курсы? Конечно, у них припасен запасной метод, как прочистить мне мозги, чтобы я осознал всю значимость их притязаний. Но я все же пошел, и в этом прослеживался четкий психологический расчет. Я всегда знал, что психология — великая вещь. Но лучше рассказать все по порядку. Это поможет мне сконцентрироваться и найти решение, выработать план, как действовать дальше. Раз уж я оказался один против организации, системы, взявшей меня в клещи. Один — среди людей, в государстве, с его институтами и гарантиями. Итак, в то утро, утро жаркого летнего дня, я побрел в ванную, чтобы умыться. Как только я открыл кран, в дверь позвонили. Я вышел из ванной и взглянул на часы, висевшие в коридоре. Стрелки показывали начало девятого. Марина уже ушла на работу, оставив в атмосфере квартиры назойливый запах парфюмерии. Руслан спал, его не разбудил бы и церковный колокол, не говоря о мелодичной трели звонка. Позёвывая и не слишком торопясь, я отыскал шорты, надел их и побрёл в коридор. За дверью я увидел де

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Через пару секунд в трубке уже звучали мои собственные слова, мои угрозы, которые я извергал только что. Свой раздражённый бас я узнавал с трудом.

— Ну что, впечатляет? Можно даже поверить, что в твоих словах есть капля правды. Это уже угроза физической расправы, в соответствующих органах могут заинтересоваться. Но я не побегу туда жаловаться, не волнуйся. А знаешь, почему? Потому что все твои угрозы — чепуха, ты не выполнишь ни хрена! И все потому, что ты — слюнтяй! Единственно, что ты можешь делать — это крутиться, как белка в колесе, а ко всяким государственным органам ты испытываешь страх и стараешься их избегать, вроде их и нет на свете. Как славно ты ходишь на задних лапках и предлагаешь деньги, чтобы тебя не трогали!

От состояния, которое я вряд ли испытывал когда-либо, состояния, порожденного смесью страха и злобы, отвержения и интереса, меня прошиб пот. Фразы моего собеседника на первый взгляд казались стрелами, выпущенными наобум, вслепую, но каждая из них задевала меня.

— Помнишь — месяц назад к тебе на фирму нагрянула налоговая с проверкой и обнаружила массу нарушений? Как ты тогда разволновался и ходил вокруг них на цыпочках, не зная, что и сказать, а потом бегал по знакомым и через них передавал взяточки?

Он умолк, молчал и я, пораженный и испуганный, не зная, что ответить. Мысли лихорадочно, как дикие звери, брошенные в клетку, метались у меня в голове: что это значит, откуда он все знает, кто это может быть — полиция, спецслужбы какие-нибудь; да кому я, мелкая сошка, нужен.

— Я уже говорил тебе, что если сел в лодку — придется плыть, пришел на курсы — придется отрабатывать до конца, выполнять домашние задания качественно и в срок, — продолжал собеседник, и голос его приобрел еще более холодный оттенок. — Скажи мне, когда ты в последний раз спал со своей женой?

— Ну, уж это тебя точно не касается, — ответил я хриплым голосом и подумал, почему до сих пор не отключился.

— Меня все теперь касается, если уж ты сам напросился вытаскивать твою тушу из болота!

— Я напросился? Что ты несешь!

— Ты пришел на курсы, наследил там, так что теперь не ерепенься.

— Ну и что, что пришел, я не записывался, нигде не ставил своей подписи!

На другом конце провода рассмеялись, да так оглушительно, что мне пришлось отвести трубку от уха.

— Жалкие рассуждения! Это в налоговой инспекции, когда тебя возьмут за задницу, ты будешь лепетать с трясущейся губой (бывает же, правда?), что ты там подписывал, а что нет. А мы — люди дела, нам бумагомарательство ни к чему, твоя подпись у тебя внутри. Главное — твои намерения, твои мысли. Шевельнулось же что-то в голове, зародилось желание, а желания — это проекции всей жизни. Вскоре ты поймешь, о чем я, и скажешь спасибо.

— Что я пойму?

— Поймёшь — все, что бы ни случилось, пойдет тебе на пользу.