ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ермак Анатолий Иванов В XIII веке народы Западной Сибири подверглись нашествию с Востока. Более трехсот лет пришельцы жестоко угнетали коренное сибирское население. Трудно представить себе картину беспощадного грабежа татарами местного поселения, вот хотя бы тех же остяков. …С воем скачут мимо горящих чумов и землянок татарские всадники… …Выбрасывает татарин из остяцкого жилища всякую рухлядь — меховую одежду, тряпки, посуду… …Прямо за косы, подхлестывая плетьми, выволакивает наружу одну за другой двух красивых девушек-остячек… …Гонят татары по горящему поселку толпу воющих остяков… Особенно жестоким стало обращение завоевателей с местным населением при хане Едигере и его соправителе Бекбулате. Молодой, почти безбородый еще мурза Баянда осадил пляшущего под ним коня. Сверкая посеребренной кольчугой, закричал: — Пленных привязывать к седлам! Этих девок везти в повозке, — ткнул Баянда плетью в двух красивых молодых остячек, стоящих в воющей толпе сородичей. Захлопали плети. Человеческий вой поднялся еще выше. Несчастным остякам крепко захлестывали запястья рук, концы веревок привязывали к седлам. Девушек-остячек втолкнули в крытую повозку. Вся процессия под вой и плач пленников, громкое щелканье плетей двинулась прочь от горящего селения. Потягивая из кальянов, на атласных подушках возлежали двое — тучный, бородатый, свирепого вида хан Едигер и тощий, с узкой бородкой клинышком, с хитрыми узкими глазами его брат Бекбулат. Мурза Баянда стукнул лбом об ковер: — Любимец аллаха великий хан Едигер! Снова стукнулся об ковер, повернулся к тощему: — Мудрый и славный хан Бекбулат! Вонючие остяки, задолжавшие ханский ясак, пришли просить за то прощение. Провинившиеся дают в ханские наложницы двух самых красивых своих девушек. Тучный Едигер лишь сердито выпустил изо рта облако таба

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Сдох, что ли? — спросил один из стражников.

— Запалить вонючее гнездо, — вскричал Сысой. — Тут если где кандальники — от жара выползут, как змеи с нор.

Ермолай и Кольцо притаились у лаза на чердак, один с вилами, другой — с топором, готовые снести всякую голову, какая покажется снизу.

Но снизу показались не головы стражников, а повалил густой дым.

— Запалили! — прошептал Иван.

— Кажись, так…

Ермолай подошел к краю чердака, начал топором приподнимать тесину крыши.

Вьюга все гудела, ветер свирепо раздувал огонь, который хлестал из низеньких окошек, лизал уже бревенчатые стены избенки. С разных сторон горящей избы стояли Сысой с обнаженной саблей в руке и два стражника с оружием наготове.

Ермолай и Кольцо метались в дыму. Снизу огонь уже начал проедать перекрытия, под крышей заболтались языки пламени.

— Их всего трое вроде, — сказал Ермак.

Иван еще раз обежал чердак, припадая к проделанным щелям в крыше, подтвердил:

— Трое. У Сысоя только сабля, у стражников пищали и сабли.

— Ежели скакнем сверху враз на пищальников, а? — подал голос Ермолай. — Не гореть же заживо!

Кольцо размазал на взмокшем от жары лице копоть.

— Что же… Коли будем живы, так и смерть погодит, поди…

— Я те свистом дам сигнал.

Они — один с вилами, другой с топором — полезли в дыры на разных сторонах крыши. Языки пламени уже чуть не доставали их.

…Вылез на крышу Ермолай, держится за край пролома.

…Зацепился за край крыши и Кольцо. Внизу виден стражник, но он не замечает Ивана.

…Ермак вложил пальцы в рот, раздался свист, который за бурей расслышал только Иван.

Оба враз прыгнули вниз…

…Иван свалился прямо на голову стражнику, тот упал. Кольцо вскочил, как кошка, первым метнулся к стражнику и пригвоздил его вилами к земле. Тот даже не вскрикнул.

…Второй стражник увидел Ермолая, когда тот уже летел вниз, отскочил в сторону, вскинул пищаль. Ермолай метнулся в сторону, ударил выстрел.

…Сысой кинулся на выстрел.

…Ермолай, к счастью, невредим. Он кинулся на стражника.

…Стражник отбросил пищаль, схватился за рукоятку сабли.

…Ермолай опередил его, страшным ударом топора раскроил ему череп.

…Но к Ермолаю бежит Сысой. Вот он уже взметнул для смертельного удара саблю.

— Ерма-ак! — вскричал дико Иван, выбежавший из-за угла. До Сысоя далеко, смертельный удар его не упредить…

Тогда Иван размахнулся и сильно бросил вперед вилы…

…С хрустом воткнулись они в шею Сысоя, пронзив ее насквозь. Сысой, уронив саблю, схватился за окровавленные рожки вил, упал.

Читать дальше

— Ну, Иван, — произнес Ермолай, глядя на труп Сысоя. — Вечный должник я твой.

— Я твой тоже. Так что не будем считаться.

— А старик-то? Может, ишо живой! — вскричал Ермак, нырнул в горящую избу.

— Куда?! — испуганно вскричал Иван.

Сквозь вой метели донесся колокольный сполох.