В разных местах сложены военная амуниция, копья, бердыши, пищали, знамена, хоругви, трубы, барабаны. Во многих местах дымят сложенные из камней печурки или костерки под таганами.
Струг, большой, 20-весельный, был уже почти готов.
Ермак, Михайлов и Пан обходят его, осматривая.
Ермак, поглядел на небо, на желтые деревья.
— Хоть кровь с носу, а через три дня надо отплыть.
— Не успеть, атаман, — проговорил Никита Пан. — Или давай людей с городка. К чему он нам, если поплывем дале?
— В битве силен ты, Никита, а в походе дите. Не на гульбу идем, и враг неведом. При неудаче и удаче городок сгодится. А струи ладить и ночью! — распорядился Ермак. — Костры жечь — и ладить.
Снова вереницей плывут струги, теперь вниз по течению. Все дальше и дальше остается Камень позади. И вот за одним поворотом исчез вовсе.
Ермак, Иван Кольцо, Заворихин и почти все казаки проводили его прощальным взглядом.
Струги плывут среди новых пейзажей.
— Ну, жарит сибирское солнышко, — проговорил Кольцо.
Вместе с Ермаком и Заворихиным они стоят под тентом на струге.
— Не радуйся, — откликнулся Ермак. — Скоро белые мухи полетят, а про татар еще и слыхом не слыхать.
— А может, — Заворихин многозначительно усмехнулся на эти слова, — давно уж сотни глаз следят за нами? А?
Читать дальше
— Да что-то не похоже, — сказал Иван.
И тут стоявший на рулевом весле спиной к берегу казак медленно повернулся: в спине у него торчала стрела.
Все как-то оцепенели от неожиданности.
— Ну вот, а вы печалились, — отчетливо прозвучал голос Заворихина.
Другая стрела ударила в одну из деревянных стоек, на которые был натянут тент, третья прошила насквозь борт струга.
— Тата-ары-ы! Тата-ары-ы!!! — разнеслось над рекой.
— Дать сигнал: всем к берегу! — прокричал Ермак.
Сигнальщик схватил трубу, заиграл. Мерно забил барабан.
Вереница стругов подтянулась кучнее и, подчиняясь команде, повернула к берегу.
Барабан ускорял дробь. Весла гребцов сверкали все чаще.
Прячась в прибрежных кустарниках и за деревьями, плосколицые люди в халатах и меховых куртках, громко визжа, осыпали стрелами приближающихся к берегу струги. Меж деревьев мелькал какой-то человек в ярко-зеленом халате, подпушенном дорогим мехом, в руке у него был не лук, а сабля, он махал ею и что-то кричал, подбодряя своих.
Неожиданно со струга, на котором виднелось знамя Ермака, ударил залп из пищалей. Бежавший человек с саблей споткнулся, по лицу его потекла кровь. Телохранители подхватили, своего начальника, упавшего уже на колени, побежали. Неподалеку стояли их низкорослые лошадки. Раненый оттолкнул телохранителей, сам вскочил на коня, что-то прокричал, и все поскакали прочь.
А меж деревьев замелькали уже казаки. Вслед отряду раздалось несколько выстрелов, один из лучников упал с коня, остальные ускакали.






