К ним шел Чернорук.
Он на две головы возвышался над самыми высокими орками. Кожа военного вождя была ярко-зеленой, а под ней вздувались огромные, перевитые жилами мышцы. Ллейн задумался, что же по ним течет – кровь или изумрудное пламя? Неважно. Чернорук шел, сметая попавшихся ему на дороге людей и орков, и шел он прямо к Ллейну.
– Гарона, – сказал Ллейн, удивившись тому, насколько спокойно и уверенно прозвучал его собственный голос, – нас намного меньше. Мы не можем отступить. Мы все погибнем. Но ты не обязана погибать с нами. Ничего хорошего, если смерть настигнет нас обоих.
Медленно, дрожащими руками, он снял шлем и уронил его на землю. Холодное прикосновение ветра к лицу и мокрым от пота волосам было приятным.
Гарона упрямо сжала зубы.
– Я умру с вами. Я выбрала свою сторону.
– Ты не понимаешь, – король повернулся к ней и впился в лицо полукровки взглядом темных глаз. – Только если ты убьешь меня, это принесет нам надежду на мир. Ты однажды сказала леди Тарии, что ее убийство принесет тебе честь. Убив меня, ты станешь героиней.
Осознав то, о чем говорил Ллейн, Гарона широко распахнула глаза.
– Нет! – сплюнула она.
Сама мысль о подобном предательстве ранила ее. Ллейн это понял. Но он попросил бы то же самое у Лотара, окажись они в схожей ситуации. И даже у Тарии.
– Ты – рабыня, – безжалостно продолжил он. – Но ты можешь стать вождем. Мне не уйти отсюда живым, Гарона. Эта тварь прикончит меня. Но если ты сделаешь это первой, если сможешь заявить, что убила военного вождя людей… Ты знаешь нас, Гарона. Ты знаешь нас – и наша судьба тебе не безразлична.
Он взял Гарону за руку, сжимавшую подаренный Тарией маленький кинжал, и стиснул ее запястье.
– Ты должна выжить. И установить мир между орками и людьми.
Помолчав, он добавил:
– Я не могу спасти своих людей. Не в этот раз. Но ты – можешь.
– Убив короля, моего друга?
Она была рассержена, оскорблена… и обижена.
– Ты должна.
Это было прямо, честно и очень по-орочьи. Ллейн знал это: знал, что если Гарона научилась видеть хорошее в людях, то он и другие научились видеть хорошее в орках. Но Лотар, Кадгар… Тария… они не узнают об этой ужасной сделке. Или узнают не сразу. О том, что будущее человечества было оплачено кровью короля. И Гарона тоже это понимала. Ей придется променять истинную дружбу на фальшивую честь.
Ллейн прочел по глазам Гароны, что она не сможет этого сделать. Короля охватило отчаяние, и он отвернулся. Битва все еще кипела. Его люди все еще умирали. И чудовище, некогда бывшее орком, неумолимо приближалось к нему. Глаза монстра горели зеленью Скверны.
Ллейну не хотелось умирать. Ему хотелось жить, быть рядом с женой и детьми, праздновать свадьбы и рождения, пропускать пинту-другую эля с Лотаром и Медивом и радоваться гармонии, воцарившейся в его королевстве.






