Хотелось узнать, насколько прекрасна станет его Тария, когда у ее глаз прорежутся смешливые морщинки, а волосы побелеют от обретенной мудрости.
Но Смерть приближалась, и Ллейн намерен был храбро встретить ее. Больше ему ничего не осталось. Он вытащил меч и обернулся лицом к орку, которого звали Черноруком.
И тут он ощутил, как что-то коснулось его обнаженного горла. Прохладные пальцы – их прикосновение было легким, как перышко, а мозоли чуть царапали его кожу. Почти нежно эти пальцы скользнули к его подбородку и запрокинули голову назад.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Да.
Ллейн испустил благодарный, облегченный вздох, закрыл глаза и отдался во власть этого прикосновения, с готовностью подставляя горло стоявшей позади женщине. Гарона сделает то, о чем он ее просил – хотя король знал, что это разобьет ей сердце. Он сожалел лишь о той ненависти, что обрушится на нее, пока время все не расставит по своим местам.
Его смерть будет не напрасной – как и муки Гароны, если на то будет воля Света.
Ллейн думал о Тарии, о ее больших и нежных глазах, о милой тайной улыбке, предназначавшейся лишь ему, когда кинжал его королевы в руке самого верного из друзей оборвал его жизнь.
Когда грифон спикировал к земле, отвечая на нетерпение ездока, перед Лотаром предстала безумная сцена. Там виднелись Врата, теперь закрытые, благодаря его усилиям и, что более важно, усилиям Кадгара. Клетки по большей части стояли пустыми и открытыми.
Но в развернувшейся внизу панораме, среди мелькающих тел и оранжевых вспышек огня, Лотар заметил лишь редкие отблески штормградских доспехов в море коричневых и зеленых чудищ. Он лихорадочно завертел головой, выглядывая королевское знамя, но ничего не увидел. От трех легионов осталась лишь жалкая горстка солдат и лошадей, сплотившихся в последнем оборонном рубеже у подножия портала, открывавшегося в никуда.
Где же Ллейн? Где его король?
Грифон упал к земле, как камень. В правой руке Лотар сжал меч, а левой с упорством репья вцепился в перья. Его взгляд скользил по полю сражения, высматривая лучшую точку для атаки.
Вон там.
Военного вождя звали Черноруком. Это был тот самый орк, чью руку забрал Лотар – и который в отместку забрал у Лотара его дитя. Он выглядел даже отвратительней, чем раньше: неестественно огромный, почти лениво размахивающий своим оружием. Те немногие из цвета штормградского рыцарства, кто еще уцелел, валились перед ним со скоростью, показавшейся бы комичной, не будь происходящее столь ужасно.
Вот Чернорук поднял павшего солдата, и среди буро-зеленого моря блеснули другие цвета. Орки передавали убитого рыцаря друг другу, как на празднике передают бурдюк с вином, хохотали и теребили тело.






