ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Беглец Екатерина Стадникова Прятаться и убегать. Убегать и прятаться. Все, чему она научилась. Снова это мерзкое чувство. Удушливый едкий дым лезет в горло, печет ноздри. Нет ничего гаже горелого человечьего мяса. Потрескавшиеся от жара кости. Узнать прежнее лицо можно только по зубам, которые так часто мелькали в ласковой улыбке. Беснующаяся толпа, глумящаяся над останками тех, кто был дорог. Рвущая друг у друга тряпки с золотым шитьем. Алые, страшные, как смерть, факелы. Крики, лязг, рев пламени. Мама, мамочка, за что? Под мостом сыро и темно. Склизкие камни, черная вода, блестящая, как оникс. Самые страшные на свете слова: «Вон они! Держи их!». Плеск. Удары палками, свист стрел. Острая боль. Снова плеск. Руки, сильные руки мужчины в мягких красных перчатках. Неужели нас спасут? Высокая женская фигура в зеленой робе. С кончиков ее пальцев в толпу летят снопы молний. Хорошо бы уметь так. Толпа воет и визжит. Кто-то падает, кто-то пытается укрыться. «Бегите!», – приказывает женщина. Но руки в перчатках не пускают. Жесткие, как сталь, они душат. Сквозь толпу проносятся рыцари. Алые плащи (алые факелы!), обезумевшие кони в мыле скользят по мостовой. Скрежещут подковы. Рука в красной перчатке сжимает кинжал. Женщина кричит. Почему она так кричит?!.. Львиная храбрость – все, что остается, когда ты маленький и слабый. Больно сжать челюсть. Ткань рубашки на твердой, как железо, руке пропиталась соленой невкусной кровью. Удар. Такой сильный, что из глаз брызнули слезы. Еще и еще. Рукояткой кинжала в висок, в лицо. Лезвие скользнуло по лбу. Вместо слез на лице кровь. Горячая и липкая. Своя, не чужая. Земля дрогнула. Короткий полет. Плеск. Течение. Удушье и вонючий, поросший тиной желоб. Сон. Просто сон. Дыхание сбилось. Сердце бешено колотилось в груди. Не было страшного челов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Поторопимся и мы. – Антон поставил на стол кожаный чемоданчик. – Бесплатный совет: не попадайся на глаза Воронам. Они не оценят отказа встать под их знамена.

Заткнув карту монастыря за пояс, чтобы не мешала, Навен вышел прочь.

Мороз стиснул горло после душного дома; воздух в легких смерзся. Вечер растягивал тени. Навен заглянул в ладный сарайчик, чтобы достать бережно свернутую шкуру. Шкуру който. Орсо не понимал, зачем брать ее. «Мертвецу она ни к чему. Лес забирает все, что отжило: съедобное сожрут звери, остальное прорастет травой. Так почему я не могу взять шкуру?», – сказал Навен тогда.

Серый с проседью мех в сумерках укрывал не хуже чар. В лагере Воронов полыхали костры. Вокруг кипела работа: нелепые ополченцы под руководством рыцарей стучали молотками. В бойницы на зубчатой стене за безобразием наблюдали любопытные послушники. Те, кому предстояло умереть за так.

– Опять склочная баба мутит воду! – Недовольный рыцарь сплюнул в снег. – Костер по ней плачет. Ведьма.

– Заткнись. Пока она любится с графом, называй курву «леди» и улыбайся. Если он старого проповедника не послушал, эту тоже не станет. Красных собак давно пора наказать.

– Тут их поджарим, а потом на столицу пойдем. Вот бы так! Де Вельта в императоры, а?

– Точно. И регента засратого назад в Гизрию, печенку гусиную жрать.

Навен поспешил убраться подальше. Разумеется, он узнал голоса, – но воронье карканье, как и сучий лай, не трогали. Он съехал по склону.

Расстелив перед собой карту монастыря, Навен торопливо достал свою руну. Она, покачиваясь, парила над схемой. Зыбкий свет не мог пробиться сквозь шкуру който. Навен чувствовал себя послушником, читающим краденые свитки под одеялом.

Вдруг на пергаменте робко вспыхнула золотистая точка. Или Леннарт поставил маяк, или его раскрыли, и там засада. В любом случае, на карте появилось место, где Навен мог попасть внутрь.

Зловещая чернота, куда не дотягивались лучи ядовитой луны, выглядела безлюдной. По левую руку плескалось в скалах море. По правую стеной стоял лес. Леннарт перегнулся через край и нетерпеливо завертел головой. Кричать или свистеть ему глупо – так что Навен просто активировал руну. Голова рыцаря скрылась, а через пару секунд вниз с шелестом скользнула веревка. Этого пункта в плане не было.

– Я не нашел его, но слышал, что под землей есть секретный каземат. – Леннарт, пыхтя, помог другу перебраться за стену. – Меня как знатного растяпу поставили патрулировать стену на самом нелепом участке.

– Повезло нам.

– Обидно, знаешь. Лавиния вот не считает, что я безнадежен.

Рыцарь смутился. От него пахнуло жаром, а движения Леннарта сделались еще более суетливыми и неловкими.

– Угу, – многозначительно кивнул Навен.

– Обходчики только недавно отправились на другой край укреплений.