И вот уже Навен в красной робе стоял на коленях. С той лишь разницей, что его кандалы были сломаны.
– Все свободны, – прогудел незнакомый голос. – Я действую от лица Великого Магистра.
Снова зашипела нажимная пластина. Тяжелые шаги, блеск лат в свете факела. Навен видел только ноги. Дверь закрылась.
– Ты должен гордиться собой, – приторно начал рыцарь. – Завоевание Хоринга и падение дома де Вельтов начнется с тебя. А за ними новая власть появится и в Гизрии. Твой дядя скончался неделю назад. Твой отец, убитый горем, не сядет на трон. Потому что сейчас врата монастыря распахнутся, алое войско огнем сметет всех, кто посмел угрожать служителям Илнара. Но один счастливчик проскользнет в сердце храма и… убьет тебя. Кто же это будет? Фанатик Аданай? Может, оскорбленный брат девицы Лавинии? Так обойтись с родственником регента! Он понесет наказание. Поверь мне. Они все понесут.
Незнакомец явно хорошо знал Готфри и с наслаждением глумился.
– Такова воля магистра, мальчик. Нашу судьбу уже решили за нас.
Навен скорее учуял запах стали, чем услышал шепот клинка. Он поднял голову, чтобы увидеть исказившееся лицо зрелого мужчины. Ни имени его, ни титула Навен, к своему стыду, не знал.
– Мразь! – взревел Готфри и выскочил из саркофага, как чертик из коробочки.
Факел погас. Звякнули об пол кандалы. Скрежетнули доспехи. Гадкий булькающий звук наполнил крипту. Скользкая от крови руна зависла над ладонью Навена, освещая сцену убийства. Ноги в доспехах дернулись.
– Я не дам снова себя вырубить. – Готфри выставил вперед кинжал покойника.
– Ему не помогло, почему тебе поможет?
– Они меня предали. Отца, Гизрию. Нравиться ты мне от этого не начал. Но ты хотя бы честен. Я не хотел тебя убивать. Только запереть на время. И проиграл. Сдаюсь на милость победителя.
– Клянись. Памятью сестры, верностью Гизрии.
– Клянусь честью. Я не обернусь против тебя и не стану мешать. Никогда. Ни в чем. Если мы оба доживем до утра.
Навен кивнул и сразу добавил, чтобы не терять еще больше времени:
– Тебе сильно велики его доспехи?
– Порядком. А ничего, что табард залит кровью?
– Ну, он шел тебя убить. Может, это твоя.
– Сомнительно. Отдай робу.
– Отдай кинжал.
Готфри пожал плечами и протянул оружие, осторожно взяв за лезвие. Навен быстро стянул робу. Осматриваться в крипте времени не было, но барельеф на стенах сам просился на заметку. То там, то тут в выпуклых рисунках проступала женская фигура. И это была не Мадара и не Аданай.
– У него же есть бумаги. – Готфри судорожно обыскивал еще теплого покойника. – Доказательство предательства. Заговора против отца.
– Прости, что рушу твой мир с осью в Гизрии, но заговор несколько шире.
– О той части, которая шире… я знаю. У меня есть глаза и уши. И я не лопух. Не деревенщина с богами забытого острова.
Храм молчал.






