ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Беглец Екатерина Стадникова Прятаться и убегать. Убегать и прятаться. Все, чему она научилась. Снова это мерзкое чувство. Удушливый едкий дым лезет в горло, печет ноздри. Нет ничего гаже горелого человечьего мяса. Потрескавшиеся от жара кости. Узнать прежнее лицо можно только по зубам, которые так часто мелькали в ласковой улыбке. Беснующаяся толпа, глумящаяся над останками тех, кто был дорог. Рвущая друг у друга тряпки с золотым шитьем. Алые, страшные, как смерть, факелы. Крики, лязг, рев пламени. Мама, мамочка, за что? Под мостом сыро и темно. Склизкие камни, черная вода, блестящая, как оникс. Самые страшные на свете слова: «Вон они! Держи их!». Плеск. Удары палками, свист стрел. Острая боль. Снова плеск. Руки, сильные руки мужчины в мягких красных перчатках. Неужели нас спасут? Высокая женская фигура в зеленой робе. С кончиков ее пальцев в толпу летят снопы молний. Хорошо бы уметь так. Толпа воет и визжит. Кто-то падает, кто-то пытается укрыться. «Бегите!», – приказывает женщина. Но руки в перчатках не пускают. Жесткие, как сталь, они душат. Сквозь толпу проносятся рыцари. Алые плащи (алые факелы!), обезумевшие кони в мыле скользят по мостовой. Скрежещут подковы. Рука в красной перчатке сжимает кинжал. Женщина кричит. Почему она так кричит?!.. Львиная храбрость – все, что остается, когда ты маленький и слабый. Больно сжать челюсть. Ткань рубашки на твердой, как железо, руке пропиталась соленой невкусной кровью. Удар. Такой сильный, что из глаз брызнули слезы. Еще и еще. Рукояткой кинжала в висок, в лицо. Лезвие скользнуло по лбу. Вместо слез на лице кровь. Горячая и липкая. Своя, не чужая. Земля дрогнула. Короткий полет. Плеск. Течение. Удушье и вонючий, поросший тиной желоб. Сон. Просто сон. Дыхание сбилось. Сердце бешено колотилось в груди. Не было страшного челов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все тут ждут штурма. У нас получится?

Он не ответил. В монастыре не было ничего похожего на тюремные камеры. Но на нижнем уровне действительно имелась крипта. Пожалуй, единственное место, откуда не сбежать даже руной. Туда вела лестница из цельного камня, словно вытесанная морем.

Навен не заметил, что Леннарт увязался следом. Им предстояло пересечь внутренний двор, войти в храм Илнара и пробраться к спуску. Притом что никакого Готфри там могло и не быть.

По внутреннему двору с палками в руках топали послушники. Барабан отмерял ритм. Они делали два шага вперед, поворот, выпад, вопили «хвала Илнару!» и проделывали все в обратном направлении. Кое-что не менялось.

– Шевелитесь, дамочки! – гаркнул на них рыцарь, охранявший вход в храм. – Будете лениться, окоченеете!

Лысые мальчишки без верхней одежды казались марионетками. С одинаковыми пустыми – «просветленными» – глазами и синими от мороза губами. Миновать их было несложно. Каждый поворот давал возможность проскользнуть от одной колонны галереи к другой. Но вот рыцаря так просто не обойти.

– Я разберусь, – выдохнул Леннарт и прибавил шаг.

Навен хотел удержать его, но не успел. Корладец вышел на свет.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

– А ты не на стене должен быть? – недоверчиво спросил охранник.

– У меня факел погас, – обезоруживающе улыбнулся Леннарт. – Подменяешь наставника?

– Пока алые робы совещаются, – кивнул тот. – Не верится, что мы такими были. Иди на пост.

– Не могу без факела. Где местный склад?

– Рядом тут. Со двора налево, крыло послушников мимо, сверни…

– Так я до штурма искать буду, – искренне рассмеялся Леннарт.

– Из Корлада, да? Пойдем.

Слава этого парня явно шагала впереди него. Навен дождался следующего разворота колонны послушников и нырнул в храм. Свет тут горел только у алтаря и в руках статуи бога за ним. Крест Илнара напоминал руну «Хексас».

Навен поминутно прислушивался. Складывалось ощущение, что его собственное дыхание громом отскакивает от стен. Путь неожиданно оказался свободен. Никого на каменной лестнице и у последней двери. Нажимная пластина шипела змеей.

– Кто здесь? – Готфри изо всех сил всматривался в темноту.

Поврежденная рука его была перебинтована. А сам пленник стоял на коленях, прикованный за шею к вбитому в пол кольцу. Не говоря ни слова, Навен ударил гизрийца так, чтобы тот лишился чувств. Послушники облачили Готфри в простую алую робу с глубоким капюшоном.

Когда Навен уже взвалил пленника себе на плечи и изготовился покинуть гостеприимный монастырь, на вершине лестницы зазвучали приглушенные голоса. Действовать стоило быстро. Стащить одежду с бесчувственного тела было так же сложно, как и бесшумно погрузить его в пыльный пустой саркофаг без крышки, справившись с оковами.