ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

УДК 82(1-87) ББК 84(4Нем) В 35 Elisabeth Werner DER EGOIST 1882 Художественное оформление С. Власова Вернер Э. Эгоист / Элизабет Вернер ; [пер. с нем. В. И. Кудряшова]. — М. : Эксмо, 2013. — 160 с. — (Colombina. Серия бестселлеров о любви). ISBN 978-5-699-65242-6 © Кудряшов В. И., перевод на русский язык, 2013 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013 Богатой наследнице Джесси Клиффорд дядя-бизнесмен подыскал завидного жениха Густава Зандова — красивого, умного молодого человека, знающего себе цену и готового на все, чтобы заключить этот выгодный брак. Дядя уверен: счастье — это блестящее положение в обществе и надежная рука мужа, который станет жене опорой. Но вот беда — Джесси считает, что счастье в любви, она жаждет настоящей страсти и не хочет становиться женой эгоиста... Весенний день выдался чудесный — ясный и солнечный. Спокойствием, которое обычно дарит нам воскресенье, невозможно в полной мере насладиться в суете большого города. Но на даче, расположившейся неподалеку от многочисленных городских домов, царили покой и безмятежность. Огромный сад, вернее парк, протянулся до берега моря. Это была одна из тех великолепных дач, где так любят жить именитые горожане, стремящиеся укрыться от городского шума и при этом не потратить слишком много времени на поездки в город. В гостиной, стеклянные двери которой выходили на веранду, увитую зеленью, вели оживленную и, по-видимому, серьезную беседу мужчина и молодая девушка. Щеки девушки раскраснелись от волнения. Казалось, она с трудом сдерживала слезы и готова была в любой момент разрыдаться. Мужчина же оставался совершенно спокойным и доброжелательным. Средних лет, но уже совершенно седой, с холодным взглядом и каменным лицом, он выглядел, как настоящий бизнесмен. Равнодушный вид его даже при

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— И ты думаешь, что Дженкинс поверит, что я, коммерсант, глава торгового дома Клиффордов, действительно способен на подобную выходку? Да он просто-напросто сочтет меня сумасшедшим.

— Возможно! Ведь раз эти «честные» люди сами не имеют совести, то для них всегда будет непонятно, что она может заговорить в другом человеке. Но как бы то ни было, ты должен прибегнуть к крайним средствам.

Франц Зандов несколько раз тревожно прошелся по комнате, наконец, он произнес, почти задыхаясь:

— Ах, ты понятия не имеешь, что значит разворошить осиное гнездо. Конечно, находясь в Европе, ты будешь в безопасности от их жала, мне же достанется пребольно. Дженкинс никогда не простит мне, если мое имя окажется причастным к подобным разоблачениям. Он достаточно влиятелен, чтобы поднять против меня всех, кого затрагивают эти разоблачения, а таковых сотни. Ты не знаешь железного кольца интересов, сковывающих нас здесь. Одно связано с другим, одно поддерживает другое. Горе тому, кто самовольно вырвется из круга и вступит в борьбу со своими союзниками. Они все объединятся, чтобы погубить отступника. Его кредит будет подорван, все его планы разрушены, сам он оклеветан и затравлен до полной гибели. Так сложилось, что именно теперь я не в силах вынести подобную расправу. Наша фирма лишается состояния Джесси ввиду ее замужества, а мои личные средства истощены спекуляцией с Дженкинсом; если она не удастся — это станет началом моего разорения. Я говорю с тобой столь же честно и откровенно, как ты говорил со мной. Ну, а теперь иди и разошли по всему свету свои разоблачения.

Читать дальше

Франц Зандов умолк, подавленный волнением. Густав мрачно и озабоченно смотрел перед собой; на его лбу тоже появились глубокие морщины:

— Я не думаю, что тебя могли бы так обойти. Впрочем, это вытекает из вашей здешней деловой практики. Ну, тогда, — и он положил руку на свою статью, — я разорву эту рукопись. Я буду молчать, раз ты заявляешь, что мои слова явятся причиной твоего разорения. Но бери на себя последствия! На тебя падет ответственность за каждую человеческую жизнь, которая погибнет в ваших болотах.

— Густав, ты губишь меня! — простонал Франц Зандов, падая в кресло.

В этот момент тихо отворилась дверь, и лакей доложил, что подан экипаж, обычно отвозивший господ в такое время в город. Густав приказал слуге удалиться, а сам наклонился к брату:

— Ты теперь не в состоянии принять какое-либо решение, пока не успокоишься. Позволь мне сегодня одному отправиться в контору и заменить тебя там. Ты чересчур взволнован и потрясен, со вчерашнего дня слишком многое свалилось на тебя.

Франц Зандов молча кивнул, очевидно, он сам чувствовал, что не в состоянии предстать перед своими служащими в привычном образе спокойного и уверенного бизнесмена.