Однако, как я уже сказал, мы не доверяем ему и решили основательно все обдумать, прежде чем уехать на пару сотен миль на Запад.
Казалось, Густав, стоявший рядом с невестой, слушал речь крестьянина невозмутимо. Джесси казалась несколько испуганной; не зная подробностей предприятия, она все же догадывалась, что дело тут неладно. Фрида же, затаив дыхание, ловила каждое слово. Ведь она практически то же самое всего несколько недель тому назад говорила своему отцу. Она не могла понять только одного: что, собственно, связывало отца с этими переселенцами.
— Нам указали на ваш банк, мистер Зандов, — продолжал крестьянин, — куда мы должны были обратиться, чтобы подписать договор и внести плату за землю. И вот в гостинице, где мы остановились, узнаем, что вы — немец, да к тому же еще из наших же родных мест. Тогда я обратился к своим товарищам: «Друзья мои, нам нечего беспокоиться! Пойдем к земляку и расскажем все как есть. Ведь он — немец, у него, наверное, есть совесть, и он, конечно, не направит своих земляков на верную гибель».
Если Франц Зандов до сих пор еще до конца не сознавал всю трагедию, то понял это сейчас, а искренние, полные доверия слова земляка обожгли его душу сильнее самых тяжких упреков. Если бы его пытали каленым железом, он страдал бы меньше. Вдруг случилось нечто непредвиденное, усугубившее его положение — Фрида тихо скользнула к нему и взяла за руку. Он старался не глядеть на дочь, не в силах выдержать ее проникновенный взгляд, но чувствовал на себе испуганный вопросительный взгляд девушки, ощущал, как дрожала ее рука.
— Да говорите же и вы! — сердито одернул крестьянин своих сотоварищей по несчастью, предоставивших ему одному излагать дело. — Ведь у вас тоже есть жены и дети, вы затратили свои последние средства на это путешествие. Да, господин Зандов, среди нас в основном бедняки, которые не имеют за душой ни гроша, а на душе ничего, кроме забот, и не могут заплатить за землю ничем, кроме своего труда. Правда, некоторые из нас в лучшем положении, и мы думаем, они помогут другим в новой колонии. Нас всего восемнадцать, не считая дюжины малышей, которые просто не вынесут, если там, на нашей новой родине, все обстоит так скверно. Так вот дайте нам совет, земляк! Если вы скажете нам, что следует ехать туда, то мы с божьей помощью отправимся завтра утром дальше и, думаем, все наладится. Видно, сам Господь Бог привел нас к вам, и мы от всего сердца благодарим его.
Франц Зандов грузно оперся о стол, у которого стоял. Напряжением воли ему удалось сохранить внешнее самообладание. Какая буря бушевала у него в груди, знал один лишь Густав. И он решил вмешаться в разговор, чтобы прервать длинную паузу, наступившую за последними словами крестьянина.
Читать дальше
— Не бойтесь! — сказал он, возвысив голос.






