ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Карусель Карен Брукс Ребенок закричал сразу, как только замер крик той, кто мгновение назад стала матерью. Громко заявила о себе новая жизнь. — О, поздравляю, юная леди, у вас родилась прекрасная, здоровенькая девочка! Юная леди… Доктор тактично использовал именно эту формулировку, не зная, какое слово предпослать ее имени — «мисс» или «миссис»? Мисс — было бы по-житейски неверно: раз она стала матерью, то какая же она девушка? Миссис — формально неверно: раз не замужем, какая же она, извините, миссис? Эти соображения не проплыли в голове логично связанными мыслями, а вспыхнули секундной догадкой, не затронув сердца обидой. Юной леди отныне предстоит существовать на этой эфемерной линии, разделяющей вполне определенные понятия — «мисс» и «миссис». Незамужняя мать… Глава — как там у социологов? — неполной семьи. Семьи, в которой только она и ее дочь, еще незнакомая, но уже успевшая стать для нее самым родным существом на свете. Тело, еще минуту назад разрываемое безумной болью, наполнилось невероятным блаженством покоя. Самоуверенному племени мужчин доступны все радости жизни, кроме этой: пережить удивительное состояние полного блаженства после уже отступившей боли. Мысли текли вяло и были легкими и приятными. Они не касались ни того, что предшествовало сегодняшнему событию, ни того, что ждет в будущем. Акушерка с марлевой повязкой на лице уже запеленала младенца и повернулась к матери с таким видом, будто хвасталась перед той делом рук своих. — Вот какая у нас красавица, — сказала женщина, и по глазам ее чувствовалось, что повязка скрывает широкую улыбку. Мать ответила на ее улыбку своей, полностью согласная с определением — «красавица». Сморщенное личико новорожденной уже немного побелело, его обрамляли темные и довольно густые волосики. Надо же — у малышки темные вол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Да? Ну а если мне придется делать ей замечания? Как она их будет воспринимать? Ведь у девочки настоящего отца, по сути дела, никогда не было. Мистер Хартли — воскресный отец, доставляющий одни только удовольствия. Ты сама жаловалась, что он портит ребенка.

Да, как-то раз, когда они с Даном обсуждали свои проблемы с детьми, она действительно говорила нечто подобное.

— Тревоги матери всегда немного преувеличены. Хотя он иногда и балует дочь, Эва вовсе не испорченный ребенок.

— Эва любит очаровывать, — хмуро заметил Даниил. — Она привыкла быть в центре внимания, и я не знаю, как она себя поведет, когда поймет, что у взрослых есть своя собственная жизнь, свои интересы и она не всегда сможет получать желаемое.

Слова, а еще больше тон, в котором ей слышались назидательные нотки, насторожили Нору, и она с трудом переборола раздражение.

— Послушай! Ей всего десять лет. Да, иногда она дуется без особых на то оснований, бывает, и срывается, но я каждый раз ставлю ее на место. Надеюсь, и ты будешь делать то же самое.

— Тогда все в порядке, — улыбнулся Дан. — Главное, чтобы мы поддерживали друг друга.

Нора хотела вернуться в свое кресло, но Дин на ходу перехватил ее руку.

— Я не слишком сурово критиковал Эву? Знаешь, у каждого ребенка свои недостатки. Идеальных нет. Моя Синтия уж точно не ангел, и ты увидишь массу ошибок, допущенных мной в ее воспитании… Ты не рассердилась на меня, дорогая?

— Нет, конечно, — улыбнулась Нора. А про себя подумала, что не привыкла она, чтобы кто-то указывал на недостатки дочери. Клайв, который, казалось бы, имеет полное право говорить о девочке все, что думает, никогда не высказывается в отношении нее негативно.

— Ну и прекрасно, — улыбнулся в ответ Дан. Наклонившись, он хотел поцеловать ее, но в этот момент они услышали голос Клайва:

— Прошу прощения!

Смущенная женщина торопливо отпрянула назад, оттолкнув от себя Даниила.

Клайв стоял в дверях в своей излюбленной позе, засунув большие пальцы рук за брючный ремень. На губах застыла сардоническая улыбка.

— Эва в постели? — спросила Нора, садясь в кресло. Она чувствовала себя крайне неловко, как будто ее поймали за нехорошим занятием.

— Да, она уже засыпает.

Плюхнувшись с размаху на диван, Клайв взглянул исподлобья на Даниила и спросил:

— А куда вы дели на сегодняшний вечер вашу собственную дочь?

— Она с друзьями отправилась в кино. После окончания сеанса я должен буду забрать ее.

— Синтия уже почти взрослая и скоро начнет самостоятельную жизнь. В вашем возрасте вас не пугает перспектива взвалить на себя ответственность за еще одного ребенка?

— Да нет, не пугает, — несколько растерянно ответил Даниил. Потом, через силу улыбнувшись, добавил: — Вы знаете, у меня есть некоторый опыт. И потом я надеюсь, что Синтия еще несколько лет побудет со мной.