ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Карусель Карен Брукс Ребенок закричал сразу, как только замер крик той, кто мгновение назад стала матерью. Громко заявила о себе новая жизнь. — О, поздравляю, юная леди, у вас родилась прекрасная, здоровенькая девочка! Юная леди… Доктор тактично использовал именно эту формулировку, не зная, какое слово предпослать ее имени — «мисс» или «миссис»? Мисс — было бы по-житейски неверно: раз она стала матерью, то какая же она девушка? Миссис — формально неверно: раз не замужем, какая же она, извините, миссис? Эти соображения не проплыли в голове логично связанными мыслями, а вспыхнули секундной догадкой, не затронув сердца обидой. Юной леди отныне предстоит существовать на этой эфемерной линии, разделяющей вполне определенные понятия — «мисс» и «миссис». Незамужняя мать… Глава — как там у социологов? — неполной семьи. Семьи, в которой только она и ее дочь, еще незнакомая, но уже успевшая стать для нее самым родным существом на свете. Тело, еще минуту назад разрываемое безумной болью, наполнилось невероятным блаженством покоя. Самоуверенному племени мужчин доступны все радости жизни, кроме этой: пережить удивительное состояние полного блаженства после уже отступившей боли. Мысли текли вяло и были легкими и приятными. Они не касались ни того, что предшествовало сегодняшнему событию, ни того, что ждет в будущем. Акушерка с марлевой повязкой на лице уже запеленала младенца и повернулась к матери с таким видом, будто хвасталась перед той делом рук своих. — Вот какая у нас красавица, — сказала женщина, и по глазам ее чувствовалось, что повязка скрывает широкую улыбку. Мать ответила на ее улыбку своей, полностью согласная с определением — «красавица». Сморщенное личико новорожденной уже немного побелело, его обрамляли темные и довольно густые волосики. Надо же — у малышки темные вол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ты собираешься их так же баловать, как Эву? Признайся, что и дом-то тебе потребовался сейчас, чтобы было место для Эвиной лошади, не так ли?

— Мы будем жить в нашем новом доме вместе с Эвой и дюжиной других ребятишек, пока они не вырастут и не покинут родовое гнездо. И тогда мы останемся с тобой вдвоем и будем жить исключительно ради друг друга. Как тебе мой план? Он тебе нравится?

— Да, мой любимый, — с улыбкой ответила Нора.

Ребенок закричал сразу, как только замер крик матери. На земле появился новый человек!

Читать дальше

— О, поздравляю вас, миссис Хартли, с прекрасным, здоровым мальчиком! — сказал доктор.

Нора лежала, отдаваясь блаженному покою, и с улыбкой наблюдала за тем, как акушерка умело и проворно обрабатывала тельце новорожденного. Увидела лишь судорожно двигающиеся ручки и ножки и голенькую, чуть-чуть припушенную светлыми волосиками головку. Мальчик, видимо, пойдет в нее. Волосы не обещают стать черными. Сын, похожий на мать, — хорошая примета…

Рожала Нора в доме, который год назад купил Клайв. В свое время она была против приобретения этой роскошной усадьбы. Но, как всегда, победил глава семьи. Вот и рожать она хотела поехать в ту клинику, где появилась на свет Эва. Снова в горячем споре супругов верх взял неукротимый Клайв.

— Миссис Хартли!

Нора повернула голову к двери. На пороге стояла их служанка Рут. В руках девушка держала огромный букет белых роз.

— Мистер Хартли счастлив, что у него родился сын. Он поздравляет вас и спрашивает, можно ли ему войти?

— Доктор? — Нора переадресовала вопрос врачу. Тот ответил нерешительным отказом.

— Лучше чуть попозже, миссис Хартли. Сейчас мы вас перенесем в вашу спальню, подготовим малыша и тогда — пожалуйста.

— Как там Эва? — спросила Нора у Рут.

Та возвела светящиеся радостью глаза к потолку, не найдя, видимо, слов, достойных выразить счастье старшей сестры новорожденного.

Нора лежала, отдаваясь приятным неспешным мыслям. Она счастлива, как только может быть счастлива женщина. У нее прекрасная семья, где все трое… где все четверо соединены взаимной любовью. Конечно, жизнь состоит не из одних роз и шампанского, бывают радости, бывают и огорчения. Да и впредь их с Клайвом ждут не только веселые, но и грустные минуты. А еще она думала о том, что семья — это прежде всего труд и терпение, умение прощать и жертвовать. Но все жертвы и самоограничения с лихвой окупаются ни с чем не сравнимым счастьем — шагать по жизни плечом к плечу с любимым и любящим мужчиной.