ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Карусель Карен Брукс Ребенок закричал сразу, как только замер крик той, кто мгновение назад стала матерью. Громко заявила о себе новая жизнь. — О, поздравляю, юная леди, у вас родилась прекрасная, здоровенькая девочка! Юная леди… Доктор тактично использовал именно эту формулировку, не зная, какое слово предпослать ее имени — «мисс» или «миссис»? Мисс — было бы по-житейски неверно: раз она стала матерью, то какая же она девушка? Миссис — формально неверно: раз не замужем, какая же она, извините, миссис? Эти соображения не проплыли в голове логично связанными мыслями, а вспыхнули секундной догадкой, не затронув сердца обидой. Юной леди отныне предстоит существовать на этой эфемерной линии, разделяющей вполне определенные понятия — «мисс» и «миссис». Незамужняя мать… Глава — как там у социологов? — неполной семьи. Семьи, в которой только она и ее дочь, еще незнакомая, но уже успевшая стать для нее самым родным существом на свете. Тело, еще минуту назад разрываемое безумной болью, наполнилось невероятным блаженством покоя. Самоуверенному племени мужчин доступны все радости жизни, кроме этой: пережить удивительное состояние полного блаженства после уже отступившей боли. Мысли текли вяло и были легкими и приятными. Они не касались ни того, что предшествовало сегодняшнему событию, ни того, что ждет в будущем. Акушерка с марлевой повязкой на лице уже запеленала младенца и повернулась к матери с таким видом, будто хвасталась перед той делом рук своих. — Вот какая у нас красавица, — сказала женщина, и по глазам ее чувствовалось, что повязка скрывает широкую улыбку. Мать ответила на ее улыбку своей, полностью согласная с определением — «красавица». Сморщенное личико новорожденной уже немного побелело, его обрамляли темные и довольно густые волосики. Надо же — у малышки темные вол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Не стой! Сядь, пожалуйста, — попросил Клайв, не меняя позы.

Нора хотела пройти мимо дивана, чтобы сесть в одно из кресел, но Клайв, схватив ее за руку, силой усадил рядом с собой:

— Я не могу, говоря с тобой, кричать через всю комнату.

— Эве и Даниилу надо поближе узнать друг друга. Допускаю, что Дан перестарался. Ему ведь так хочется понравиться девочке.

Откинувшись на спинку дивана и вытянув ноги, Клайв внимательно разглядывал носки своих туфель. Потом внезапно спросил:

— Ты действительно влюблена в него?

Прозвучавшее в его голосе недоверие и даже легкое пренебрежение насторожило Нору.

— Конечно, я люблю Дана! Он — замечательный человек, — воскликнула она. А про себя с огорчением подумала, что как раз сегодня тот не показал себя уж очень замечательным. Определенно, во многом такой сбой был спровоцирован именно Клайвом.

— Не знаю, чего ты добивался, — сказала она, — но ясно, что из нашей попытки договориться ничего не вышло.

— Разве я чего-нибудь добивался? — с деланным удивлением спросил Клайв. — По-моему, я был почти безупречным… гостем.

Нора отметила эту заминку в конце фразы. Формально тот действительно был гостем, но роль, которую он играл в жизни Эвы, позволяла ему претендовать на нечто большее в этом доме. Сегодня был момент, когда он вел себя скорее как гостеприимный хозяин, старающийся помочь не очень желанному гостю преодолеть неловкость. Наверное, зря она заподозрила его в нехорошем. Впрочем, трудно избавиться от ощущения, что Клайв умышленно демонстрировал свое знание дома и его обитателей, заставляя Дана чувствовать себя чужаком.

— Вы еще не решили, где будете жить? — будто прочитав ее мысли, спросил Хартли.

— Мы еще думаем над этим. В доме Динморов три спальни, так что у каждой девочки будет отдельная комната. А может быть, мы купим новый дом.

— Что тогда будет с этим домом?

— Как ты решишь.

— Наполовину он твой.

— Чисто юридически. Ты же помнишь, мы оформили дом таким образом исключительно в интересах дочери, на случай, если с тобой что-нибудь случится. Платил за него всегда ты.

Клайв никак не реагировал на ее слова, будто вовсе не услышал их. Он сидел, погруженный в какие-то свои мысли, уставившись потухшим взглядом на огонь в камине и потягивая виски.

— Со временем все поменяется, — нарушила молчание Нора. — Эва привыкнет к новой жизни, к новому дому. Ты тоже привыкнешь…

— Наши отношения уже не будут прежними? — печально спросил Клайв.

— Нет, конечно, — решительно ответила Нора и вдруг почувствовала такую глубокую грусть, что пришлось сделать над собой усилие, чтобы это не отразилось на лице. — Но на твои отношения с Эвой это никак не повлияет.

— Ты знаешь, я почему-то думаю сейчас не столько о своих отношениях с дочерью, сколько о наших отношениях с тобой.