ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Карусель Карен Брукс Ребенок закричал сразу, как только замер крик той, кто мгновение назад стала матерью. Громко заявила о себе новая жизнь. — О, поздравляю, юная леди, у вас родилась прекрасная, здоровенькая девочка! Юная леди… Доктор тактично использовал именно эту формулировку, не зная, какое слово предпослать ее имени — «мисс» или «миссис»? Мисс — было бы по-житейски неверно: раз она стала матерью, то какая же она девушка? Миссис — формально неверно: раз не замужем, какая же она, извините, миссис? Эти соображения не проплыли в голове логично связанными мыслями, а вспыхнули секундной догадкой, не затронув сердца обидой. Юной леди отныне предстоит существовать на этой эфемерной линии, разделяющей вполне определенные понятия — «мисс» и «миссис». Незамужняя мать… Глава — как там у социологов? — неполной семьи. Семьи, в которой только она и ее дочь, еще незнакомая, но уже успевшая стать для нее самым родным существом на свете. Тело, еще минуту назад разрываемое безумной болью, наполнилось невероятным блаженством покоя. Самоуверенному племени мужчин доступны все радости жизни, кроме этой: пережить удивительное состояние полного блаженства после уже отступившей боли. Мысли текли вяло и были легкими и приятными. Они не касались ни того, что предшествовало сегодняшнему событию, ни того, что ждет в будущем. Акушерка с марлевой повязкой на лице уже запеленала младенца и повернулась к матери с таким видом, будто хвасталась перед той делом рук своих. — Вот какая у нас красавица, — сказала женщина, и по глазам ее чувствовалось, что повязка скрывает широкую улыбку. Мать ответила на ее улыбку своей, полностью согласная с определением — «красавица». Сморщенное личико новорожденной уже немного побелело, его обрамляли темные и довольно густые волосики. Надо же — у малышки темные вол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Наших?

— Ты же не станешь отрицать, что определенные отношения между нами существуют.

— Они есть, только потому что мы родители Эвы…

— Я для тебя только отец твоей дочери?

Что он хочет этим сказать? Чего, собственно, ждет от нее, какого признания? Никогда она не скажет ему, каких мучений ей стоило заставить себя воспринимать его только как родителя их общего ребенка. Как трудно было окончательно избавиться от глупых девичьих мечтаний.

— Послушай, если бы не Эва, мы бы вообще с тобой не встречались. Разве это не ясно?

Клайв недоверчиво взглянул на нее.

— Ты в этом уверена? Тебе, возможно, трудно подобное представить, но многие женщины видят во мне не только возможного отца их ребенка.

Нет, вот уж в это совсем нетрудно поверить. Да и что там говорить — интересный мужчина! Возмужав, он, пожалуй, стал даже более красив. Когда-то она стала его легкой добычей, и это многому ее научило.

Читать дальше

— Не сомневаюсь, что ты нравишься им прежде всего как мужчина, — сухо заметила Нора. — К счастью, я знаю тебя несколько лучше, чем они.

— Почему к счастью? — озадаченно спросил Клайв.

— К счастью для тебя, потому что я — одна из немногих, которая и в мыслях не держит потащить тебя к алтарю. Так что тебе нечего меня бояться.

— Мне всегда казалось, что ты сама испытывала едва ли не отвращение к супружеству.

— Ничего подобного я никогда не говорила!

— Тогда, значит, речь только об отвращении ко мне?

— Не к тебе персонально, а к идее замужества с тобой.

— А в чем разница?

— Разница есть, и весьма существенная. Допустим, я бы вышла за тебя только для того, чтобы у девочки был отец. Ну и чем бы дело кончилось? Наш брак обернулся бы катастрофой для нас обоих.

— Согласен, такое могло случиться, если бы мы поженились в том юном возрасте, когда познакомились. Хотя кто знает… — пожал он плечами. — Может быть, все и наладилось бы.

— Нет, мы оба были слишком молоды для семейной жизни.

— Слишком молоды, чтобы стать хорошими родителями? Возможно… И тем не менее у нас растет хорошая дочь.

— Да, по крайней мере после ее появления на свет нам удалось не совершить крупных ошибок. И мы сумели хорошо воспитать ее.

— Не совершили, говоришь? Позволь с тобой поспорить! Я считаю, что ты сделала величайшую ошибку, из-за которой мне приходится довольствоваться ролью приходящего отца… А теперь и вовсе… совершенно чужой Эве человек получит возможность влиять на ее жизнь. А у меня, родного отца, такого права никогда не было и не будет, — с горьким сожалением закончил Клайв.

— Извини, но я даже не догадывалась, что ты так все переживаешь, — расстроенно сказала Нора.

— Не догадывалась? — неприязненно посмотрел на нее Клайв. Он молча встал, подошел к догорающему камину и облокотился на мраморную плиту.