ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пират Евгений Марысаев Зимой из большого сибирского города в глухую, богом забытую деревеньку на Крайнем Севере приехал навестить престарелых родителей давний житель этой деревеньки. Здесь прошло его детство, пролетела юность; потом он уехал учиться в город да так и остался там навсегда. С ним был огромный, с телка, мышино-коричневатого цвета датский дог по кличке Фараон. Собаку не с кем было оставить в городе, пришлось везти с собою. Когда Фараон, широко расставляя лапы, шел со взлетной полосы по деревне на поводке, на него, как на диво, сбежались посмотреть все лайки, или остроушки, если называть этих собак по-местному. А лаек здесь было множество, потому что жители деревни испокон веку занимались охотой и каждый хозяин держал четыре-пять собак. Отваги и смелости промысловым лайкам не занимать, они в одиночку выходят с разъяренным медведем, но даже самые свирепые псы поджали хвосты, уступая Фараону дорогу. Такой собаки они отродясь не видывали, и все им было в диковинку: и короткая, с птичий нос, шерсть, и большая приплюснутая голова с мощными челюстями и отвислыми губами, и длинный, тонкий, как у водяной крысы, хвост, и прямые, длинные, голые ноги. Кроме того, на шее у дога висел тяжелый ошейник с разноцветными медалями, которые позванивали, как колокольчики. А Фараон хоть бы глазом повел. Так он был уверен в своей силе. И если бы хозяин вдруг спустил его с поводка и бросил бойцовский клич, он бы играючи отправил на тот свет всех собак, какие сейчас боязливо рассматривали его. Неожиданно к ногам дога пушистым комком скатился щенок, тявкнул раз-другой, уставившись на него глупенькими молочными глазками. Потом как бы осознал, что натворил, на кого осмелился поднять голос,— съежился, втянул голову, как бы ожидая по ней удара. Фараон едва заметно приподнял верхнюю губу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пират совсем не походил на униженных, с поджатыми хвостами бездомных псов, хотя сам не имел ни дома, ни хозяина...

Тайга обнюхала кобеля с головы до ног, потом оттаяла дыханием, слизнула натекшую в глазницы кровь и усиленно заработала языком, врачуя ранки на лбу и затылке. Пират дрыгнул задними лапами, проскулил, затем попытался приподнять голову. Но шея совсем не держала ее.

Она вновь слизала натекшую в глазницы кровь. Села.

Вскочила. Коротко взвыла. И длинными прыжками, по брюхо увязая в снегу, бросилась домой.

Она с разгону перемахнула низкий плетенек и залаяла громко, беспрерывно, заскребла когтями по обледенелой двери.

В сенцах раздался надсадный кашель, стукнула щеколда и морозно скрипнула дверь. На крыльце показался низкорослый, почти квадратный, как пень, человек. На исподнее был наброшен полушубок, короткие толстые ноги обуты в тупоносые катанки.

Хозяин знал, что пес зря не разбудит. Вспомнил он, как прошлой зимою волк скотину в хлеву хотел порезать. Тайга помешала. Знатные унты вышли из шкуры того волка!

– Щас, лапушка, щас, милушка, погодь тута, я мигом обернусь. Не мельтешись, не мельтешись!...— заспешил хозяин.

Через несколько минут он вновь, одетый, появился на крыльце, на ходу щелкнул карабинным затвором.

Но лайка повела человека не на задворки, к лесу, а вдоль улицы поселка и дальше, за аэродром.

– Н-нуу, это дело не пойдет,— разочарованно сказал он.— За кордон повела...

И хотел повернуть обратно. Лайка ухватила его за полушубок, потянула к лесу.

– Не балуй! Сказано: не пойду! День на охоту дан, бестолковая!

Собака взвизгнула от досады, посеребренной тенью метнулась прочь. Вскоре неподалеку раздался такой громкий нескончаемый лай, что хозяин пошел по заснеженной целине, выше колен проваливаясь в сугробы.

Тайга лаяла возле непонятного продолговатого предмета, темневшего у ее ног. Увидев хозяина, она замолчала. Ему показалось, что этот предмет медленно движется и вроде бы скулит. Он зорко пригляделся. Потом взял наизготовку карабин, с опаской приблизился.

Это была большая собака неопределенной породы. Она ползла из тайги на взлетную полосу, за нею по снегу тянулась длинная борозда. Человек поспешно нащупал в кармане полушубка спички. Пламя выхватило из лунных сумерек ярко-красный мех пса, черные ранки на голове, черную пиратскую повязку на глазу. Ранки оставила пуля от пистолета — она прошила голову навылет. Это сразу понял опытный охотник, фронтовик. Хозяин прошел вдоль снежной борозды, уводящей в тайгу. Она привела к границе аэродрома и таежной стены. Там грязно темнели раскиданные мерзлые комья земли и черно зияла яма.

– Ясно, ясно,— сказал он.— Кому ж ты, милок, помешал?...

Собака по-прежнему медленно, но упорно ползла к тому месту, где находилась конура.