Аминь!
По ночам в Уреме хозяйские собаки, которым не сиделось дома, собирались в большую стаю. Они гоняли из конца в конец по единственной улице поселка, пугали запоздалых прохожих, особенно приезжих, городских, и, сытые, откормленные, задирали бродячих, вечно голодных собак, которых никогда не допускали в свою стаю.
После полуночи они бежали за аэродром, на большую таежную поляну: громкое лаяние и рычание под темными окнами изб не нравилось спящим людям. Тут же им никто не мешал. Здесь они играли, дрались. Случалось, после особенно жестокой битвы на снегу оставалось бездыханное окровавленное тело. Тогда бродячие собаки, наблюдавшие из тайги за схваткой, подкрадывались к трупу, волокли в дебри и жадно пожирали его.
Сучка Тайга тоже бегала со стаей. Это была здоровенная, умная, с отличным чутьем, хорошо натасканная промысловая лайка. Хозяин ее любил и ценил, но вид у Тайги, правда, был страшноватый. Года полтора назад, спасая хозяина от верной гибели, побывала она в медвежьих лапах, Потапыч оставил ей метины на всю жизнь: вместо правого глаза — пустая глазница, вместо густого меха на правом боку — содранная шкура; кроме того, у собаки была порвана ноздря и выдрано одно ухо.
Вдоволь наигравшись в стае, Тайга затрусила восвояси, но что-то заставило ее остановиться на заснеженном аэродроме. Она потянула ноздрями морозный воздух. Терпко пахло дымом из печных труб, псиной, снегом, скотиной. Но среди этих очевидных запахов, которые легко различила бы всякая беспородная дворняжка, тончайший нюх лайки уловил слабую тревожную струйку. Тревожный запах исходил со стороны взлетной полосы. Там стояла конура. Тайга подбежала к ней. Из конуры исходил резкий запах кобеля. В этот запах неожиданно вклинился другой, что и насторожило собаку. Это был жирный запах крови. Кровь зияла на снегу темными пятнами, тянулась пунктиром за взлетно-посадочную полосу, к лесу. Лайка уткнула острую морду в кровяной пунктир. Тревожный след привел ее на границу аэродрома и леса и оборвался возле грязного бугра. В лунно-дымчатом свечении воздуха от бугра вилась чуть приметная спиралька пара. Она пахла живой собакой.
Читать дальше
Тайга замерла. Она не доверяла собственному нюху. Когда слух ее уловил слабое, приглушенное толщей земли поскуливание, лайка бросилась «на бугор и заработала одновременно мордой, передними и задними ногами. Мелкие комья веером летели в разные стороны, бугор быстро таял. Морда уткнулась в бок Пирата. Лайка ухватилась за него клыками, упершись крепкими ногами, рывком вытащила Пирата из неглубокой ямы.
Тайга узнала Пирата: не раз видела его на аэродроме. Держал себя пес с большим достоинством, никого к себе не подпускал, дружбу с бродяжками, которых хозяйские собаки презирали и за собак-то не считали, не водил.






