ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миллиардер Сергей Арзуманов — А теперь скажи мне, что это ты все время употребляешь слова «добрые люди»? Ты всех, что ли, так называешь? — Всех, — ответил арестант, — злых людей нет на свете. — Впервые слышу об этом, — сказал Пилат, усмехнувшись, — но, может быть, я мало знаю жизнь… — В какой-нибудь из греческих книг ты прочел об этом? — Нет, я своим умом дошел до этого. М. Булгаков «Мастер и Маргарита» Знаете ли вы, что такое миллион долларов? Это граница предельных мечтаний обычного человека. Арифметически точно выверенный предел мечты. А что вы скажете о десяти миллионах долларов на вашем счете? А о ста миллионах долларов? Знаете ли вы, что такое просыпаться с мыслью, что у тебя есть сто миллионов долларов? Кого сделать богатым в одночасье, а кому не дать шанса высунуть свою голову никогда, судьба решает единолично. И судьбы миллионов переплетаются зависимостью с судьбами избранных. Автор E Pluribus Unum Из многих единое Когда я оглядываюсь на свою жизнь, я понимаю, что родился в том Месте и в то Время. Парад Планет пошел вспять, чтобы вопреки всему мироустройству я взгромоздился на крышу мира, да еще так, что этого почти никто не заметил. Я всегда был предприимчив настолько, насколько это позволяла советская власть. Умение договариваться, решать вопросы мирно и бесконфликтно помогало моему движению вперед. Я был человек-коммуникатор — связующее звено между людьми разных взглядов и характеров. Я выигрывал на том, что сводил людей, неспособных договориться между собой. Во мне практически отсутствовало чувство стыда, я был не обидчив и развил в себе ценнейшее качество — не показывать удивления, что бы ни произошло. После школы в 1978 году я поступил в Плехановский институт без особого труда. В 1983-м, после окончания экономического факультета с отличием, я был направл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я знала, что они обманывают меня, но у меня не было сил сопротивляться. Они все время говорили мне, что я не такая, как другие женщины, и люди не примут меня, отвернутся от меня. Они говорили, что я чужая в этом мире.

Она расплакалась, и мы долго молчали в темноте. Потом я обнял ее и задал вопрос, который мучил меня со времени нашей встречи:

— Что у тебя с половыми органами, Эсфира?

— У меня нет клитора и половых губ.

— Почему???

— У нас делают обрезание не только мужчинам.

— Но зачем?

— Женщина должна быть рабом мужчины, ей не нужно испытывать наслаждение, иначе она теряет контроль и не следит за наслаждениями мужчины.

— Значит, рабство? — глупо спросил я.

— Да.

— Но, теперь ты свободна, — сказал я с гордостью.

— Ты меня отпускаешь?

— Зачем ты спрашиваешь, ты свободна.

Мои слова не вызвали у нее радости.

— Ты чем-то недовольна?

— Свобода — это деньги и друзья. У меня нет ни того, ни другого.

— Уже есть.

— Друзья?

— Да, друзья и деньги в одном лице.

— Ты?

— Да.

— Но ведь я впустила яд в твое тело.

— У меня есть противоядие.

— Противоядия нет, — обреченно сказала она.

— Теперь есть.

После стольких скитаний по миру с женщиной, несущей ад и рай, я прибыл в Москву. Гламурные люди еще спали, когда ранним морозным утром я въехал в столицу. Жена с детьми, слава богу, отдыхали в Италии, и меня в столице ждал только один человек — Тверитинов. Он не спал и, как только я позвонил, выехал в лабораторию. В девять утра мы встретились у него.

— Влад, ты отдыхай, а мы займемся анализом.

Через несколько часов он разбудил меня.

— Влад, вставай, это потрясающе.

— Что, что такое?

— Открытие, вирус ходит по миру уже две с половиной, а может, и три тысячи лет. А может, он еще древнее. Понимаешь, просто он не распространялся. Люди в древности были не экспансивны. Они жили родами, общинами, кланами. Понимаешь, как это мудро. Все болезни умирали в одном роду или племени. Вирус явно мутировал, но не распространялся.

Вообще, нечто подобное можно было ожидать. Вирус, поражающий не отдельные части организма, а его защитную систему в целом. Его никто специально не изобретал. Глобализация мира, стирание границ, упрощение контактов между людьми разных рас и национальностей разнесли вирус по миру. Его родина — Африка, он пришел оттуда с эмигрантами, переселившимися в Европу.

— Да, я понимаю, — голова гудела от перемены часовых поясов и дикой невыспанности.

— В ее организме вирус просто живет, но не распространяется. Это известно нам уже лет двадцать. Тут ничего нового. Вирус, как в капсуле, плывет, передвигается по крови, но не внедряется в кровь. Когда капсула лопнет, никто не знает. У меня были пациенты, которые носили вирус пятнадцать-двадцать лет, а потом он проникал в кровь и все.

Читать дальше

— Так, и что нас ждет? — спросил я глупо.