У Хань, видимо, не сомневался, что достойнейший — это он. Его уверенность была абсолютной, ведь он наследник по крови, а я всего лишь ищущий славы Македонского. Наследие по крови он считал более весомым, чем наследие по духу. Кровь великого человека способна возродиться в великом потомке. Так было написано на роду У Ханя, и эта истина была сильнее и важнее любой другой истины в этом ненадежном мире.
У Хань замер, созерцая свое величие. Он был настолько уверен в своем превосходстве, что не испытывал ни тени сомнения в том, кого выберет колесо судьбы. Мне, конечно, польстило, что я стал на пути столь грандиозного человека и что он не пытается уничтожить меня, а предлагает честную битву. Еще из его слов я понял, что этой битвы он ждал давно. Это поразило меня окончательно. По его словам, о моем приходе и нашей с ним, пусть и не очень приятной, встрече было известно давно, и это событие было описано в древних текстах, которыми он обладал. Возможно, что У Хань и ошибся с выбором соперника, но выбор он сделал, и, значит, человек с Запада — это я.
Значит, я перевернул собственную жизнь не только по своей воле. Чья-то более могущественная и древняя сила подняла меня на крышу мира и теперь привела сюда для странной и непонятной мне до конца битвы. И моя страсть ко всему, что связано с великим Александром, не случайна. Энергия этого человека через тысячелетия влияла на жизни людей, соединяя их в единый энергетический поток.
Значит, мы одинаковые, мы из одного теста, мы сильные мира сего, мы те, кто правит народами. Мы не отличаемся друг от друга, мы равны, и нас разделяет лишь время, а во всем остальном я такой же, как Александр. Вот что взбесило У Ханя. Он один хотел оставаться наследником Македонского на земле. Вот почему он вел охоту на меня. В конце концов он мог перекупить за любые деньги мою коллекцию. Но он знал, что я всегда останусь таким же, как он, — равным великому человеку. И это У Ханя не устраивало.
Завтра мы испытаем судьбу, — сказал он, — если выиграю я, вы умрете, а сбруя станет моей, если вы, — у вас будет жизнь, женщина и сбруя Буцефала.
Я одобряюще кивнул.
— У вас есть, где остановиться? — спросил он неожиданно.
— Нет, — ответил я.
— Тогда оставайтесь в моем доме. До завтра он открыт для вас.
Вообще, я был абсолютно свободен в своих действиях. Я мог уйти и забыть об этом человеке. Да и Эсфиру я бы все равно нашел. Но что-то мощное и вселенское удержало меня в этот вечер. Жажда победы овладела мной. Раз я был игрушкой в руках этого человека столько времени, я не позволю ему продолжать игру на его условиях. Пусть завтра будет то, что будет, но я уверен в своих силах не меньше, чем У Хань.
То, что я до сих пор жив, означает только одно — я сильный противник. Я сломал игру У Ханя.






