– Сука! – пробормотал Кондрашов, вытирая кровь, капающую из носа. – Говори, зачем стояла?! Кто тебя кормил?!
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Он захотел ее ударить, но в этот момент заговорил капитан Першин:
– Методы физического воздействия запрещены.
– Молчать! – заорал на него Кондрашов. – Я старше тебя по чину! Ты еще будешь мне приказывать?!
Он придвинулся к Татьяне вплотную.
– Кто тебе подсказал все это? Кто тебя надоумил?
Она хотела откреститься, объяснить, что никто не надоумил, что все произошло само собой, но не нашла подходящих слов.
Михаил Борисович ударил ее наотмашь.
– Так вы же ее вырубили, товарищ Кондрашов! – заметил ему капитан, дернувшись, как от электрического тока, и вскакивая со стула. – Теперь она ничего не скажет!
Глаза уполномоченного блуждали по комнате, словно мыши, которые искали лазейку, чтобы скрыться.
Наткнулись на заповедный графин с водой. Эти графины с лежалой застоявшейся влагой серого цвета стояли в ответственных кабинетах до конца семидесятых, вплоть до московской олимпиады, не совсем удачной, но очень шумной. И когда ее символ – застенчивый мишка гигантских размеров – вознесся, как антихрист, в ночное черное небо, графины со стоячей водой таинственным образом исчезли из кабинетов. Их место заняли стеклянные бутылки с пепси-колой, и это уже был явный шаг в неведомое. Никто не мог понять, почему в советской Москве продается именно пепси-кола, а не, положим, ее более известный конкурент – несравненная кока? Пошел слух, что Брежнев подписал договор о сотрудничестве с пепси по блату, спасая компанию от банкротства. И будто построенный завод в Новороссийске, гнавший сладкую жидкость до Москвы, снова возвратил пепси ее былую устойчивость.
Но эти времена были еще очень далеко, а социальный крах, предвестником которого был невинный напиток, не просматривался вообще. Поэтому Михаил Борисович поступил просто – налил воды из графина в стакан, набрал ее в рот и плюнул в лицо Татьяны.
Она тут же выпала из забытья, вздрогнув всем телом.
– Спрашиваю в последний раз, – терпеливо сказал Михаил Борисович, – кто разработал и спланировал эту операцию?
Опрокинул оставшуюся воду ей на голову.
– Она же не в себе, – вдруг вступился за нее Першин. – Ее в психиатричку нужно.
– Да, форменная идиотка, – согласился с ним Михаил Борисович.
Этому выводу способствовала странная реакция подследственной: вместо того, чтобы разрыдаться, она попыталась улыбнуться разбитыми губами.
– В психиатричку... Завтра и отвезем, – сказал Кондрашов. – В КПЗ у тебя кто сидит?
– Есть тут одни... – неохотно ответил капитан. – Задержаны по подозрению в разбое.
– Сколько их?
– Трое.
– Поместишь ее к ним, – отдал распоряжение Кондрашов.






