ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чудо Даниэла Стил Чудесам — большим и маленьким, которые приносят прощение, а также большой любви, которая — увы! — встречается так редко и завоевывается с таким трудом, посвящает эту историю. Д.С. Вся человеческая мудрость заключена в двух словах: ЖДАТЬ и НАДЕЯТЬСЯ! Александр Дюма «Граф Монте-Кристо». Дождливым ноябрьским днем парусная шлюпка «Виктория» элегантно продвигалась вдоль побережья к старому порту Антиб. Море было неспокойно. Куинн Томпсон молча стоял на палубе и, поглядывая на паруса, смаковал последние мгновения на ее борту. Непогода, серенький денек или даже бушующее море ему были нипочем. Он был старым, закаленным морским волком. А «Виктория» была стопятидесятифутовой парусной лодкой со вспомогательным двигателем, зафрахтованной у человека, с которым ему нередко приходилось осуществлять деловые операции в Лондоне. В том году у ее владельца изменились планы, и Куинн с радостью воспользовался возможностью зафрахтовать лодку с августа. Он проводил на борту яхты много времени, и время это шло ему на пользу во всех отношениях. Он окреп физически и стал более спокойным, чем перед выходом в плавание. Он был красивым, энергичным и моложавым мужчиной. И до некоторой степени смирился со своей судьбой. Куинн поднялся на борт яхты в Италии, потом провел некоторое время в испанских и французских водах. В заливе Львов он по традиции попал в полосу непогоды и испытал захватывающие ощущения непродолжительного и неожиданного шторма. Потом, побывав в Швеции и Норвегии, он не спеша, возвратился с заходом в несколько немецких портов. Куинн провел на борту яхты три месяца не без пользы. Это дало столь необходимое ему время поразмыслить и прийти в себя после всего, что случилось. Возвращение в Калифорнию он откладывал из месяца в месяц. Возвращаться домой ему было незачем. Но

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И больше всего на свете из-за того, что случилось с братом, она ненавидела парусные лодки.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

Джейн тоже их не любила, но Куинн подозревал, что она порадовалась бы за него, узнав о том, что он строит новую яхту. Джейн всегда хотела, чтобы он был счастлив, чтобы осуществлялись его мечты, и чтобы он достигал всего, чего хотел достичь. Алекс больше не интересовали его дела. В результате Куинн оказался человеком без семьи, без привязанностей и был таким одиноким, каким выглядел, выходя из такси на Вальехо-стрит перед тупичком, заросшим деревьями, которые почти скрывали дом, где они с Джейн прожили всю свою супружескую жизнь, и где выросла Алекс. Разбогатев, он хотел купить дом побольше, но Джейн всегда уверяла, что любит этот дом. Куинн тоже его любил, пока была жива Джейн, и ему было к кому возвращаться домой. И теперь, поворачивая ключ в замке большого дома в английском стиле, он боялся его тишины.

Войдя в переднюю, Куинн поставил на пол чемоданы и услышал тиканье часов в гостиной. Звук потряс его, потому что был похож на сердцебиение. Он никогда так остро не ощущал свое одиночество. Нигде не было цветов, жалюзи были опущены, шторы сдвинуты, и темные деревянные панели, которыми была обшита гостиная и которые раньше сверкали, делали теперь комнату похожей на склеп. Он не припомнит, чтобы дом когда-нибудь выглядел таким темным и наводящим тоску. Не раздумывая Куинн направился к окнам, раздвинул шторы, поднял жалюзи и остановился, глядя в сад. Деревья и зеленая изгородь все еще зеленели, но цветов уже не было. За окном стоял серенький ноябрьский день.

Уже когда они совершали посадку, начал опускаться туман, который теперь медленно расползался по городу. Небо было таким же унылым, как и настроение Куинна. Взяв чемоданы, он отправился вверх по лестнице. При виде спальни у него перехватило дыхание. Пять месяцев назад она умерла у него на руках в этой самой постели, и, увидев ее улыбающуюся на фотографии рядом с кроватью, он испытал физическую боль. Он присел на краешек кровати, и по его щекам покатились слезы. Он понимал, что совершил ошибку, возвратившись, домой, но если он собирался весной продать дом, то надо было разобрать ее и его личные вещи, а кроме него, сделать это было некому. Кроме того, надо было еще многое сделать в доме. Все там содержалось в порядке и хорошо работало, однако прожить тридцать семь лет в одном доме — это все равно, что прожить в нем всю жизнь. Он понимал, что придется разобрать вещи самому, как бы мучительно это ни было. Некоторые комнаты нуждались в косметическом ремонте, и он хотел проконсультироваться с агентом по недвижимости относительно того, что нужно сделать, чтобы продать дом.