ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чудо Даниэла Стил Чудесам — большим и маленьким, которые приносят прощение, а также большой любви, которая — увы! — встречается так редко и завоевывается с таким трудом, посвящает эту историю. Д.С. Вся человеческая мудрость заключена в двух словах: ЖДАТЬ и НАДЕЯТЬСЯ! Александр Дюма «Граф Монте-Кристо». Дождливым ноябрьским днем парусная шлюпка «Виктория» элегантно продвигалась вдоль побережья к старому порту Антиб. Море было неспокойно. Куинн Томпсон молча стоял на палубе и, поглядывая на паруса, смаковал последние мгновения на ее борту. Непогода, серенький денек или даже бушующее море ему были нипочем. Он был старым, закаленным морским волком. А «Виктория» была стопятидесятифутовой парусной лодкой со вспомогательным двигателем, зафрахтованной у человека, с которым ему нередко приходилось осуществлять деловые операции в Лондоне. В том году у ее владельца изменились планы, и Куинн с радостью воспользовался возможностью зафрахтовать лодку с августа. Он проводил на борту яхты много времени, и время это шло ему на пользу во всех отношениях. Он окреп физически и стал более спокойным, чем перед выходом в плавание. Он был красивым, энергичным и моложавым мужчиной. И до некоторой степени смирился со своей судьбой. Куинн поднялся на борт яхты в Италии, потом провел некоторое время в испанских и французских водах. В заливе Львов он по традиции попал в полосу непогоды и испытал захватывающие ощущения непродолжительного и неожиданного шторма. Потом, побывав в Швеции и Норвегии, он не спеша, возвратился с заходом в несколько немецких портов. Куинн провел на борту яхты три месяца не без пользы. Это дало столь необходимое ему время поразмыслить и прийти в себя после всего, что случилось. Возвращение в Калифорнию он откладывал из месяца в месяц. Возвращаться домой ему было незачем. Но

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но хуже всего было то, что Куинн не находил себе оправдания. В то время он был именно таким человеком, которого она описала, и он оставался таким, пока не удалился от дел. Но какие бы изменения ни произошли в нем с тех пор, Алекс не желала их признавать.

Куинн попытался, как мог, восполнить Джейн те годы, когда он был слишком занят и подолгу отсутствовал, и думал, что это ему до некоторой степени удалось сделать за те полтора года, которые они провели, когда он удалился от дел. Но с Алекс это не получилось. Она даже замуж вышла за человека, который, не считая работы, редко уходил из дома. Сразу же после окончания колледжа она вышла замуж за швейцарского банкира. Они вместе учились в Йельском университете и поженились сразу после его окончания, то есть тринадцать лет назад. У них было двое сыновей, они жили в Женеве. Куинн с самого начала сказал Джейн, что Алекс командует Хорстом, указывая ему, что и как следует делать. Они были неразлучны и производили впечатление счастливой и уравновешенной пары. Куинну зять показался страшным занудой. Алекс постаралась не попасть в ту же западню, в которую, как она считала, попала ее мать. В отличие от матери она вышла замуж за мужчину мягкого, который находился у нее под каблуком и был полной противоположностью ее отца. Если Хорст и уезжал из дома, то это случалось крайне редко, и работал он в банке, основанном его дедом. Этот респектабельный молодой человек любил жену и сыновей и не имел больших амбиций. Выходя за него замуж, Алекс знала, что он никогда не принесет ее в жертву своей карьере, своим амбициям и страстям. Опыт подсказывал Куинну, что у Хорста их просто не было. Он просто существовал, а Алекс именно этого и хотелось.

Ее сыновьям было шесть и девять лет. Это были два очаровательных голубоглазых светловолосых человечка, очень похожих на мать, Куинн их почти не знал. Джейн частенько навещала их в Женеве, а Алекс раз в год привозила их в Сан-Франциско навестить бабушку, но Куинн редко бывал дома, когда они приезжали, а когда Джейн прилетала к ним в Женеву, он, казалось, всегда находился где-нибудь в другой части света. Частенько, когда его не было, Джейн использовала эту возможность, чтобы навестить дочь. Оглядываясь теперь назад, он без труда понимал, почему Алекс на него злилась. И она не имела намерения позволить ему как-то загладить свои, прегрешения — как реальные, так и воображаемые. Алекс, судя по всему, считала, что потеряла не одного, а обоих родителей. Куинн умер в ее сердце задолго до того, как она потеряла мать. Травма от потери брата, полученная в одиннадцатилетнем возрасте, осталась у нее открытой раной. Это заставляло ее чрезмерно оберегать детей, хотя муж умолял ее давать им немного больше свободы. Алекс утверждала, что ей лучше знать.