ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Конец лета Розамунд Пильчер Посвящаю Дай и Дону Все лето стояла пасмурная погода. Жаркое солнце не могло пробиться сквозь густой туман, непрестанно гонимый с океана, но в сентябре, как это часто бывает в Калифорнии, тучи отступили далеко от побережья и остались лежать на горизонте зловещей темной полосой. За береговым хребтом, на землях фермеров, дозревали кукуруза и артишок, наливались согретые осенним теплом оранжевые тыквы. Серые от пыли уютные деревянные дома дремали в невыносимой жаре, словно огромные насекомые. Плодородные равнины, простиравшиеся на восток до предгорий Сьерра-Невады, рассекало широкое шоссе. Оно связывало Сан-Франциско и Лос-Анджелес и сейчас было сплошь забито миллионами сверкающих раскаленной сталью автомобилей. Еще совсем недавно пляж пустовал. Риф-Пойнт лежал вдали от шоссе, и сюда редко забредали случайные туристы. Это объяснялось двумя причинами: во-первых, подъездная дорога была неровная, небезопасная и непривлекательная. Во-вторых, совсем рядом находился курорт Ла-Кармелла, знаменитый своими тенистыми улицами, шикарным загородным клубом и сиявшими чистотой мотелями. Он как магнитом притягивал тех, кто умел здраво рассуждать и был при деньгах. Но если вы относились к числу бродяг, которым по нраву приключения и у которых ни гроша за душой, зато есть доска для серфинга, то вы отважно преодолевали последнюю милю по бездорожью и оказывались в огромном безлюдном заливе, где часто свирепствовали штормы. Но в последнее время, когда установилась прекрасная погода и чистые пенистые волны стремительно накатывались на берег, пляж был усеян людьми. Машины всевозможных моделей и цветов одна за другой спускались с гор, останавливаясь в тени раскидистых кедров. Из них вылезали выбравшиеся на пикник горожане, любители серфинга, туристы и целые семьи хипп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот и сейчас он помог мне с фотографиями и ответил на все мои вопросы, проявил большую выдержку и даже пригласил к себе на ленч. К своему удивлению, я постоянно открывала в нем новые стороны, и мне очень хотелось думать, что он ко мне относится так же.

К концу ужина я почувствовала себя совершенно разбитой. То ли сказалась усталость, то ли разница во времени или что-то еще, но, сославшись на то, что завтра предстоит трудный день, я попрощалась со всеми и отправилась спать.

Спустя некоторое время я очнулась от глубокого забытья. За окном выл ветер, предсказанный Гибсоном. Он продувал насквозь наш громадный дом и гнал по озеру небольшие волны, разбивающиеся о причал. За шумом ветра и плеском воды в озере я едва расслышала чьи-то голоса.

Протянув руку за часами, я увидела, что еще нет двенадцати, и снова прислушалась. Голоса теперь раздались совсем близко, и я поняла, что это бабушка разговаривает с Синклером. Похоже, обходя дом с собаками, перед тем как запереть дверь на ночь, они остановились на лужайке под моим окном.

– ...здорово состарился, – прозвучал раздраженный голос Синклера.

– Да... ничего не поделаешь.

– Отправь его на пенсию! Найми кого-нибудь другого.

– Но куда они пойдут? Их сыновья не спешат жениться, чтобы взять родителей к себе. В конце концов, он прожил тут почти пятьдесят лет – столько же, сколько и я. Да без работы он умрет через два месяца!

Я с горечью поняла, что они решают судьбу Гибсона.

– Но он больше не способен выполнять свою работу.

– С чего ты взял?

– Слепому ясно. Его время прошло.

– Лично мне кажется, что Гибсон прекрасно с ней справляется. Никто от него не требует, чтобы он как сумасшедший носился с охотниками по полям и лесам. Синдикат...

– Кстати, о синдикате, – оборвал ее Синклер. – Крайне непрактично отдавать отличный участок двум-трем бизнесменам из Кепл-Бридж. Денег, что они тебе платят, не хватает даже на содержание Гибсонов.

– Эти два-три бизнесмена, Синклер, к твоему сведению, мои друзья.

– Это не относится к делу. У меня складывается впечатление, будто мы заведуем каким-то благотворительным учреждением.

Последовала продолжительная пауза, и затем бабушка холодно поправила его:

– Каким-то благотворительным учреждением заведую я.

От ее ледяного тона я бы онемела, но Синклер остался невозмутим, очевидно благодаря напускной смелости и выпитому после ужина коньяку.

– Тогда немедленно прекрати это, – парировал он. – Отправь Гибсона на пенсию и продай угодье или, по крайней мере, сдай тем, кто прилично заплатит!

– Я уже сказала тебе...

Голоса стихли. Они отошли в сторону, о чем-то переговариваясь, повернули за угол, и больше я не могла разобрать ни слова. Я словно окаменела, замерев в кровати, горько сожалея о том, что слышала вещи, явно не предназначенные для моих ушей.