ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Конец лета Розамунд Пильчер Посвящаю Дай и Дону Все лето стояла пасмурная погода. Жаркое солнце не могло пробиться сквозь густой туман, непрестанно гонимый с океана, но в сентябре, как это часто бывает в Калифорнии, тучи отступили далеко от побережья и остались лежать на горизонте зловещей темной полосой. За береговым хребтом, на землях фермеров, дозревали кукуруза и артишок, наливались согретые осенним теплом оранжевые тыквы. Серые от пыли уютные деревянные дома дремали в невыносимой жаре, словно огромные насекомые. Плодородные равнины, простиравшиеся на восток до предгорий Сьерра-Невады, рассекало широкое шоссе. Оно связывало Сан-Франциско и Лос-Анджелес и сейчас было сплошь забито миллионами сверкающих раскаленной сталью автомобилей. Еще совсем недавно пляж пустовал. Риф-Пойнт лежал вдали от шоссе, и сюда редко забредали случайные туристы. Это объяснялось двумя причинами: во-первых, подъездная дорога была неровная, небезопасная и непривлекательная. Во-вторых, совсем рядом находился курорт Ла-Кармелла, знаменитый своими тенистыми улицами, шикарным загородным клубом и сиявшими чистотой мотелями. Он как магнитом притягивал тех, кто умел здраво рассуждать и был при деньгах. Но если вы относились к числу бродяг, которым по нраву приключения и у которых ни гроша за душой, зато есть доска для серфинга, то вы отважно преодолевали последнюю милю по бездорожью и оказывались в огромном безлюдном заливе, где часто свирепствовали штормы. Но в последнее время, когда установилась прекрасная погода и чистые пенистые волны стремительно накатывались на берег, пляж был усеян людьми. Машины всевозможных моделей и цветов одна за другой спускались с гор, останавливаясь в тени раскидистых кедров. Из них вылезали выбравшиеся на пикник горожане, любители серфинга, туристы и целые семьи хипп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

как можно делать какие-то выводы на основании неполных фактов?

У меня словно камень с души свалился, и я почувствовала себя на седьмом небе от счастья. Выскочив из кровати, я в одной ночной рубашке бросилась к гардеробу, а Синклер, успешно выполнив свою миссию, спустился к завтраку.

Завтракали мы на кухне, где было уютно и тепло от горячей плиты. Миссис Ламли подала нам жареные сосиски. Я съела целых четыре и выпила две большие чашки кофе. Наевшись, мы отыскали старый рюкзак и принялись набивать его бутербродами, шоколадом, яблоками и сыром.

– Термос взять не хотите? – предложила миссис Ламли.

– Нет, – отказался Синклер, дожевывая тост с мармеладом. – Положи лучше пару пластиковых чашек. Мы попьем из реки.

За воротами послышался гудок, и через минуту на заднем крыльце возник Гибсон, облаченный в мешковатый твидовый пиджак, огромные бриджи и гетры, обтягивавшие его тощие икры. На голове старика красовалась старая твидовая шляпа.

– Вы готовы? – спросил он, видимо удивившись, что мы собрались так рано.

Но мы его уже ждали. Подхватив непромокаемые анораки

[1]

Анорак – ветрозащитная куртка с капюшоном. (Здесь и далее примеч. ред.)

и рюкзак с припасами, мы попрощались с миссис Ламли и вышли навстречу восхитительному утру. Морозный воздух проникал глубоко в легкие, и у меня возникло такое ощущение, будто я вот-вот оторвусь от земли и полечу.

– Как здорово, нам так повезло! – воскликнула я внезапно охрипшим голосом. – Погода как на заказ.

– То, что надо, – скупо и выразительно, чисто в шотландском духе, заметил Гибсон.

Мы сели в его «лендровер». Спереди вполне можно было уместиться втроем, но я заметила, как нервничает собака Гибсона, и решила составить ей компанию. Сначала бедняжка вертелась и жалобно скулила, но потом привыкла к неровному ходу машины и вскоре заснула, положив голову на мой ботинок.

Гибсон решил ехать в Бремер через Томинтул. Мы миновали горы и спустились в залитую солнцем золотистую долину, где протекала глубокая прозрачная река Ди, петляющая среди полей, фермерских угодий и густых сосновых рощ. Вдали показался Бремер. Проехав еще мили три, мы увидели мост, ведущий к Мар-Лодж.

Машина остановилась, и все вылезли. Собака радостно забегала вокруг, а Гибсон отправился в сторожку за ключами, чтобы отпереть ворота лесного хозяйства. Всей компанией мы направились в бар, где Гибсон и Синклер заказали по кружке пива, а я, пригубив стакан сидра, возбужденно спросила:

– Нам еще далеко?

– Миль пять, – прикинул Гибсон. – Но дорога тут паршивая, и тебе лучше пересесть к нам.

Оставив собаку на заднем сиденье, я устроилась между мужчинами. Дорога, которую и дорогой-то нельзя было назвать, превратилась в глубокую колею, разбитую гусеницами тракторов.