ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Единственный Кейт Литл Он сам не знал, зачем вернулся. Возможно, было какое-то предчувствие. Необходимость прикоснуться к родным пенатам накануне взлета к новым вершинам, к новой работе и новой жизни в Нью-Йорке. Первое после колледжа назначение, первый шаг в карьере, которая представлялась блистательной, полной захватывающих возможностей. Приступать к обязанностям предстояло в понедельник. Он уже перевез свои небогатые пожитки в новую квартиру в Челси. Все вопросы улажены. Но по неизвестной причине Коннор почувствовал нужду провести несколько дней на Кейпе. [1] Имеется в виду Кейп-Код, полуостров в северо-восточной части Соединенных Штатов, расположенный возле одноименного залива. — Здесь и далее прим, перев. Целыми днями дышать свежим океанским воздухом, а вечера проводить на веранде старого домика, который практически не изменился со времен его детства. Когда много лет назад умерла мать Коннора, отец сохранил дом таким, каким он был при ее жизни. Коннор часто сокрушался о том, что мама не дожила до того дня, когда он завершил образование. Она бы гордилась им. В отличие от отца она полагала, что он вправе распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению. После ее смерти Коннор не часто навещал родной дом. Они с отцом не уживались, и так было всегда. Отсутствие Коннора редко вызывало вопросы. Здесь у него ничего не осталось, думал Коннор, подъезжая к владениям Сатерлендов. Ничего, кроме воспоминаний. Он и в самом деле не знал, чего ради приехал сюда на выходные. И из-за чего принял внезапное приглашение Чарлза Сатерленда на прием, устраиваемый нынешним вечером в главной усадьбе. Может быть, он согласился приехать просто из чувства признательности к Чарлзу, который во многих случаях бывал очень щедр к нему. Этот долг ему никогда не выплатить. Внушительный особняк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она неописуемо хороша, она единственная, она величайшая драгоценность, когда-либо встреченная им в этой жизни. Он привел ее к вершине счастья и достиг этой вершины сам, но в дальних глубинах его сознания зародилось ощущение, что мгновение безусловного обладания даже в малейшей степени не утолило его голод. Напротив, этот миг любви и господства открыл некую дверь в его сердце, которая ранее была наглухо заперта и запечатана. А отныне она распахнута настежь, и свободен путь для безграничного вожделения, которое невозможно насытить.

Услыхав самозабвенные крики Лорел, знаки высочайшего торжества, Коннор почувствовал, что он сам на верху блаженства. Его торс ходил ходуном в ее объятиях, а она дрожала под ним. Их губы слились в жарком, всепоглощающем поцелуе, и Коннор совершил последний мощнейший рывок. Извиваясь, Лорел еще крепче вцепилась в него, и он услышал, что она выкрикивает его имя.

Их тела соединились в самой тесной близости, доступной смертным.

А вскоре Коннор и Лорел сидели на песке, крепко обнявшись и опираясь спинами на бревно.

Коннор набросил на плечи девушки свой пиджак и покровительственно прижимал ее к себе. Ее голова покоилась на его груди, руки сжимали его талию, а он гладил ее по волосам.

Все еще не в силах говорить, Коннор глядел на звезды. Но наконец он нарушил молчание:

— Скажи мне, что не станешь женой Тодда Парсона. Я этого не перенесу.

Читать дальше

— Я не могу выйти за него замуж, — отозвалась Лорел и погладила Коннора по щеке. — Сейчас я уже не помню, почему мне этого хотелось.

Семь лет спустя

Лорел взглянула на небольшие золотые часы, стоящие на ее столе. Девять тридцать три. С тех пор, как она в последний раз на них смотрела, прошло всего лишь две минуты, хотя ей они показались двумя часами. Коннор Нортрап должен появиться в десять, и до этого она не станет спускаться в зал для приемов.

У нее давно сосало под ложечкой, но она решила не обращать на это внимания. Вместо этого она постаралась сосредоточиться на разбросанных по столу бумагах, чтобы принять решение: стоит ли фирме «Сатерленд энтерпрайзиз» возбуждать дело о преследовании поставщика, не выполнившего контрактных обязательств.

Лорел раскрыла папку с корреспонденцией и стала просматривать переписку. Самые ранние из писем были составлены пять лет назад и подписаны ее прежним именем: Лорел Парсон.

Ей не хотелось вспоминать о своем неудавшемся браке. Когда ее друзьям и родным стало известно о неверности Тодда, они, естественно, поддержали ее, выставив виновником разлада мужа.

Но Лорел знала: причиной семейных неурядиц были оба супруга, то есть она внесла свою лепту.

Прежде всего стоит признать, что ей вовсе не следовало выходить замуж за Тодда.