ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Единственный Кейт Литл Он сам не знал, зачем вернулся. Возможно, было какое-то предчувствие. Необходимость прикоснуться к родным пенатам накануне взлета к новым вершинам, к новой работе и новой жизни в Нью-Йорке. Первое после колледжа назначение, первый шаг в карьере, которая представлялась блистательной, полной захватывающих возможностей. Приступать к обязанностям предстояло в понедельник. Он уже перевез свои небогатые пожитки в новую квартиру в Челси. Все вопросы улажены. Но по неизвестной причине Коннор почувствовал нужду провести несколько дней на Кейпе. [1] Имеется в виду Кейп-Код, полуостров в северо-восточной части Соединенных Штатов, расположенный возле одноименного залива. — Здесь и далее прим, перев. Целыми днями дышать свежим океанским воздухом, а вечера проводить на веранде старого домика, который практически не изменился со времен его детства. Когда много лет назад умерла мать Коннора, отец сохранил дом таким, каким он был при ее жизни. Коннор часто сокрушался о том, что мама не дожила до того дня, когда он завершил образование. Она бы гордилась им. В отличие от отца она полагала, что он вправе распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению. После ее смерти Коннор не часто навещал родной дом. Они с отцом не уживались, и так было всегда. Отсутствие Коннора редко вызывало вопросы. Здесь у него ничего не осталось, думал Коннор, подъезжая к владениям Сатерлендов. Ничего, кроме воспоминаний. Он и в самом деле не знал, чего ради приехал сюда на выходные. И из-за чего принял внезапное приглашение Чарлза Сатерленда на прием, устраиваемый нынешним вечером в главной усадьбе. Может быть, он согласился приехать просто из чувства признательности к Чарлзу, который во многих случаях бывал очень щедр к нему. Этот долг ему никогда не выплатить. Внушительный особняк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если быть честной до конца, то она была неверна Тодду еще до того, как они произнесли брачные обеты.

Один раз, на залитом луной пляже, она предала его физически, а затем на протяжении долгих лет предавала его в душе, веря, что безоговорочно любит человека, который воспользовался ею.

Этот человек обещал бросить к ее ногам целый мир, а взамен просил нет, требовал, — чтобы она по мановению его руки перевернула собственную жизнь.

И… ничего. Ни слова. Ни строчки. Ни единого телефонного звонка.

И вот, пройдя через этот несчастливый брак, Лорел, как ей казалось, вернулась к реальности.

Она исполнила свои обещания, свой долг, хотя сердце ее чувствовало, что это не так. Увы, она понимала, что это известно и ее телу. Она отдалась тогда Коннору, потому что потеряла голову, но с Тоддом никогда не испытывала ничего хоть сколько-нибудь похожего на ту страсть.

Тодд упрекал ее за холодность. Именно из-за этого его потянуло на сторону. По словам Тодда, вина целиком лежала на ней. Лорел не оспаривала этих обвинений: как могла она объяснить, почему они несправедливы? А кроме того, она и сама укоряла себя за недостаток страсти к Тодду. И за то, что в ее сердце много лет горел огонь любви к другому мужчине, невидимый и невостребованный.

Да, измена Тодда принесла ей боль и унижение. Но сила этой боли не могла сравниться с силой чувства утраты и предательства, вызванного тем, что Коннор Нортрап попросту воспользовался ею как девочкой на одну ночь. Как же он одурачил ее и оскорбил!

А какое еще объяснение можно дать всему случившемуся? Если у Коннора Нортрапа хватит духа предложить другую версию, то Лорел в нее не поверит.

Пожалуй, она ожидала появления Коннора на похоронах ее отца два года назад. Но Коннор в то время находился в командировке. Он прислал соболезнования и букет цветов. Отец Лорел обожал Коннора. Когда Коннор был ребенком, Чарлз проявлял к нему большое участие, а впоследствии помог ему реализовать свой потенциал. Когда Коннор начал работать, Чарлз поддерживал с ним контакты, гордился его успехами, как будто он был его родным сыном. Порой Лорел казалось, что ее отец любит Коннора больше, чем Филиппа.

Но почему это так занимает ее по прошествии всех этих лет? Лорел покачала головой; она внутренне осуждала себя. Пора бы и поумнеть! Во всяком случае, вести себя умнее. Именно это решение она начнет осуществлять через десять минут. Она будет держаться так, словно случившееся не заботит ее. Примет облик хладнокровной, вежливой деловой женщины и сыграет эту роль так убедительно, что даже Коннор Нортрап не осмелится ворошить прошлое.

Ее страшила эта встреча.