ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Телефон Андреа Камиллери Действие романа происходит в (или на) Сицилии между 12 июня 1891 года и концом августа — началом сентября 1892 года. «Ну и что? — вправе спросить читатели. — Зачем говорить о том, что мы и сами узнаем?» Согласен, это читатели действительно узнают сами. Но едва ли многие из них настолько хорошо знакомы с историей Италии, чтобы увидеть, что время, в которое автор поместил своих героев, это время становления государства, ставшего единой страной совсем недавно — в 1871 году. Новое государство нуждается в новом государственном аппарате, и вот уже входит во вкус новая бюрократия, на верху и на местах, мало чем отличающаяся от чиновничества, описанного Гоголем и Салтыковым-Щедриным. На местах проводниками королевской власти являются префекты — представители правительства в областных центрах и в центрах провинций, а защищают власть и обеспечивают общественный порядок полиция и карабинеры. Во главе областных и провинциальных управлений полиции стоят квесторы, а карабинеры (военная полиция) несут службу в подразделениях, численность которых и чин командира зависят от масштаба того или иного населенного пункта. Итак, с префектурами, квестурами и частями карабинеров все вроде бы теперь ясно. Значит, пора поговорить о Сицилии. С первым упоминанием мафии читатель встретится на страницах романа далеко не сразу, а когда встретится — найдет, что за сто с лишним лет под небом Сицилии ничего в этом плане не изменилось. И читатель, думаю, оценит иронию автора, который, намекая на родство старой мафии с мафией современной, окрестил мафиозную шайку дона Лолло «Братской рукой» (по аналогии с «Коза ностра» — «Наше дело»). Сицилия не только родина мафии. В начале девяностых годов XIX века революционные брожения на острове приводят к созданию союзов трудящихся — так наз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тесть Дженуарди, сомневаясь, должно быть, в истинности происшедшей с зятем перемены, настоял на том, чтобы на складе зятя работал верный ему, Скилиро, человек — некий Калоджеро Яконо по прозвищу Калуццэ Недовертыш, который Скилиро обо всем докладывает.

В полицейской картотеке за Дженуарди ничего не числится. К суду не привлекался.

Имеется информация, что 5 марта сего года Дженуарди наехал в Инфискерне на пастуха Локоло Ансельмо по прозвищу Сесэ Тихоброд, вследствие чего у Локоло произошел перелом левой руки и он лишился двух овец из отары. Однако с помощью щедрого вознаграждения, спешно предложенного Эмануэле Скилиро потерпевшему, того удалось убедить не заявлять о наезде. Дженуарди управлял самобежным экипажем марки «Панар и Левассор», купленным в Париже за огромные деньги (уникальная модель). Еще он купил в Париже, куда ездил с женой по случаю Всемирной выставки 1889 года, фонограф Эдисона с восковым валиком, позволяющим слушать музыку, если поднести к уху специальную трубу.

Не сочтите меня за сплетника: если я сообщаю Вам это, то с единственной целью обратить Ваше внимание на поступки Дженуарди, в большинстве которых склонен усматривать всего лишь проявление чудачества.

Читать дальше

Политические убеждения у Дженуарди отсутствуют. Голосует по подсказке своего законопослушного тестя.

Никогда не высказывал на людях никаких суждений.

Честь имею подписаться.

Начальник Управления ОБ Вигаты

(Антонио Спинозо).

— Зачем вы меня сюда привели, синьор Ла Ферлита?

— Затем что сюда, в старый архив префектуры, ни одна живая душа не заглядывает. И никто нас здесь не увидит. Поймите, синьор Дженуарди, я не желаю иметь с вами дела. Разве мой брат Саса недостаточно внятно вам это объяснил?

— Недостаточно внятно? Я бы не сказал. Ваш братец умеет объяснять.

— Тогда какого рожна вы ко мне лезете? Еще и в префектуру заявились! Честное имя мое подмочить хотите?

— Могу я поинтересоваться, чем я не потрафил префектуре и вам лично? Какая муха вас всех укусила? Я что, мимо горшка поссал?

— Вам лучше знать, что вы натворили! А выражения выбирайте: не люблю, когда при мне сквернословят.

— Что я натворил?! Да ничего особенного! Задал вопрос префекту — три письма написал, так ему это не понравилось.

— Не думаю, чтоб дело было только в этом. Мне показалось, что командор Парринелло весьма обеспокоен.

— А пошел бы он в жопу, ваш командор, вместе с его превосходительством префектом!

— Послушайте, я же вам сказал, что сквернословие…

— Ладно, извините. Объясняю, что меня сюда привело. Я не ради себя пришел, синьор Джакомино. Я пришел ради вашего брата Сасы.

— Оставьте моего брата в покое.

— И рад бы оставить, да не могу. Друзей в беде не бросают.

— Послушайте…

— Нет, это вы послушайте.