ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Телефон Андреа Камиллери Действие романа происходит в (или на) Сицилии между 12 июня 1891 года и концом августа — началом сентября 1892 года. «Ну и что? — вправе спросить читатели. — Зачем говорить о том, что мы и сами узнаем?» Согласен, это читатели действительно узнают сами. Но едва ли многие из них настолько хорошо знакомы с историей Италии, чтобы увидеть, что время, в которое автор поместил своих героев, это время становления государства, ставшего единой страной совсем недавно — в 1871 году. Новое государство нуждается в новом государственном аппарате, и вот уже входит во вкус новая бюрократия, на верху и на местах, мало чем отличающаяся от чиновничества, описанного Гоголем и Салтыковым-Щедриным. На местах проводниками королевской власти являются префекты — представители правительства в областных центрах и в центрах провинций, а защищают власть и обеспечивают общественный порядок полиция и карабинеры. Во главе областных и провинциальных управлений полиции стоят квесторы, а карабинеры (военная полиция) несут службу в подразделениях, численность которых и чин командира зависят от масштаба того или иного населенного пункта. Итак, с префектурами, квестурами и частями карабинеров все вроде бы теперь ясно. Значит, пора поговорить о Сицилии. С первым упоминанием мафии читатель встретится на страницах романа далеко не сразу, а когда встретится — найдет, что за сто с лишним лет под небом Сицилии ничего в этом плане не изменилось. И читатель, думаю, оценит иронию автора, который, намекая на родство старой мафии с мафией современной, окрестил мафиозную шайку дона Лолло «Братской рукой» (по аналогии с «Коза ностра» — «Наше дело»). Сицилия не только родина мафии. В начале девяностых годов XIX века революционные брожения на острове приводят к созданию союзов трудящихся — так наз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вторая-то с одним типом сбежала.

— Извините, господин квестор, я что-то не понимаю. Насколько мне известно, его превосходительство был женат один раз. А теперь он вдовец.

— Но ведь он мне сам написал! Вы читали это треклятое письмо или нет?

— Дозвольте взглянуть. Нет, этого письма он мне не показывал. Выходит, он написал одно письмо, а отправил другое.

— Погодите, давайте разберемся. По-вашему, история со второй женой и ее бегством — чистой воды выдумка?

— Думаю, да. Во всяком случае, мне он всегда говорил, что как овдовел, так и живет с той поры вдовцом.

— Ладно, не будем сейчас копаться в его семейных проблемах. Я прикажу выяснить, что там на самом деле. В этой выдумке с изменницей женой есть что-то подозрительное.

— Вот именно.

— А как он держит себя в присутствии?

— Что вам сказать? Два-три дня ведет себя нормально, а потом вдруг раз — и будто подменили. Совсем другой человек.

— Другой человек?

— Ну да. Ни с того ни с сего начинает буквально выкидывать номера. Иной раз разговаривает со мной без слов.

— То есть пользуется жестами, мимикой?

— Нет, господин квестор. Он пользуется каббалой. А понимать его мне помогает бесценная книга кавалера Де Кристаллиниса, отпечатанная в Неаполе лет двадцать назад.

— Господи! А посетители? Те, кому непременно нужно поговорить с префектом. Неужели они ничего не замечают?

— Некоторые, увы, замечают, хотя я изо всех сил стараюсь оградить его превосходительство от приема посетителей. Когда вижу, что мне это не удастся, отменяю в этот день все встречи. Но иной раз с отменой ничего не выходит. Например, я не смог помешать его разговору с генералом Данте Ливио Буше и с кавалером Пипией, председателем нашего суда.

— В таком случае эти люди должны были обратить внимание… Разве нет?

— Вот именно, что нет. Видите ли, если взять председателя суда, то тут можно не беспокоиться. Дело в том, что с его превосходительством Марашанно кавалер Пипия встречался в четыре часа пополудни.

— Ну и что из этого?

— Разве вы не знаете председателя Пипию?

— Знаю, видел два раза.

— Прошу прощения, в котором часу?

— Дайте подумать. В обоих случаях утром. Но какая разница?

— Огромная. Председатель Пипия за обедом бутыль вина выхлестывает. Теперь понятно?

— Не очень.

— Пьет он, вот и весь сказ. Как говорится, закладывает за воротник.

— Спасибо, что суд заседает по утрам.

— Не всегда. В прошлом году один процесс проходил после обеда, так кавалер Пипия намеревался приговорить человека, укравшего три картофелины (подчеркиваю: три), к тремстам годам тюрьмы. По сто лет за картофелину.

— И чем кончилась эта история?

— Смехом. Все сделали вид, будто приняли его предложение за шутку, — и прокурор, и адвокаты.

— Остается генерал Буше.

— Вы с ним знакомы?

— Меня ему представили в прошлом году во время военного смотра.