ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Свадьба Сергей Бабаян Моему бесценному другу, жене моей Наде, с любовью и благодарностью Однажды – было это в конце семидесятых годов – сидели мы на даче у Славика в подмосковном поселке Н*. Поселок этот, в сотню домов на обширных, затененных старинными липами и дубами участках, был во многих отношениях замечателен. Возведенный пленными немцами вскоре после войны, он принадлежал недоброй памяти ведомству Лаврентия Берии; сам Берия неоднократно сюда наезжал и останавливался в двухэтажном, тяжеловесной постройки доме угрюмого землисто-желтого цвета, окруженном почерневшими от старости огромными елями и каменным, со старомодною крышей, забором. Поговаривали также, что в недалеком соседстве, в небесно-голубом, в два этажа с бельведером и с изящными лепными обводами особняке, жил одно время пленный фельдмаршал Паулюс. Поселок был разбит на нескольких высоких холмах, вырезанных в лесистой равнине прихотливым течением Сходни и открывающимися в долину ее глубокими ручьевыми оврагами. На крутые склоны холмов навивались голубыми спиралями дорожные серпантины, вид с которых открывался столь живописный, что в свое время послужил к именованию Н* очередной подмосковной Швейцарией. На дачных участках стоял первозданный – не саженный – лес, и вечерами здесь было щемяще тихо, прохладно и сыро. По ночам из близлежащих бездонных оврагов поднимался густой, клубистый туман. Тьма стояла пещерная: редкие звезды проклевывали черепитчатоплотные кроны столетних дубов. Из дремучего заречного бора доносилось отрывистое уханье филинов. По слухам, земляные толщи холмов, как кротовыми норами, были пронизаны многочисленными подземными коммуникациями. Молва приписывала им особое назначение: из Н* Берия якобы намеревался руководить (и укрыться здесь в случае неудачи) давно лелеемым им захватом государс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я слышал, как двое за нами наддали; меня пронизала короткая нервная дрожь… Впереди бежала невеста, угловато – по-бабьи – размахивая руками; еще впереди – Зоя и Лика; мне показалось, что вдалеке сверкнула рубашка Тузова…

– Леша, прости! Леша, милый!… Я все для тебя… только не уходи!! Не уходи, ну пожалуйста!… Я не виновата, Лешик! Все было до тебя!… Я… я люблю тебя, Леша!…

Вдруг она резко остановилась и – жалобно застонав от усилия – с коленкоровым треском разорвала свое платье от подола до пояса… В этот момент нас достигли те двое; я оглянулся: один был зубастый свидетель, другой – тоже парень лет двадцати, кажется, сидел за столом. Прыгая боком, я сжал кулаки… но свидетель набежал, не проявляя ни малейшей враждебности: у него было совершенно потерянное, распустившееся, глупо моргающее лицо…

Читать дальше

– Ну вы чего, мужики?… Ну он чего, а?… Не виновата она, ну… Ну нельзя же так, а?… Ну не по-человечески же, а?…

Я решительно не нашел, что мне ему сказать. Мы повернулись и побежали уже вчетвером, бок о бок: я, свидетель, Славик, друг свидетеля; перед нами по-прежнему бежала невеста – в разорванном, больше уже не стесняющем движения платье, ослепительно сверкая длинными, белыми как сметана ногами. По обе стороны от дороги, утопая во мраке, громоздились развалины мертвой деревни; метрах в пятистах впереди уже светилась желтосерой спиной платформа и помигивала разноцветная россыпь дорожной сигнализации…

Вдруг невеста споткнулась – и на полном бегу упала… обнаженными коленями на бетон. Я услышал, как Славик охнул; мы добежали вчетвером до нее и склонились над ней; она сидела в белом платье как в пене, на черной дороге, и плакала так, что мне стало страшно: казалось, в груди ее что-нибудь разорвется… Свидетель с товарищем сели на корточки; я тронул свидетеля за плечо, мы со Славиком что-то пробормотали – без слов, просто издали какие-то звуки, Славик развел руками, свидетель покивал и развел в ответ, – и уже в полную силу побежали за девочками…

Уже вчетвером мы настигли Тузова: он шел задыхаясь и держался за левый бок. За спиной, заглушая рыдания невесты, разрастался топот и крик: набегала толпа от подъезда; до платформы оставалось самое большое двести метров; мы побежали к ней со всех ног…

– Электричка!!

Слепящий треугольник томительно медленно наползал на ртутно блестящие лезвия рельсов; позади уже явственно слышалось разноголосое: «Леша!… Алексей!… Погоди!…».