ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Корректировщик Александр Аннин «В солнечную и безветренную погоду крупная акула обычно отбрасывает на поверхность океана свою тень, которая хорошо видна с вертолета. Однако открывать огонь по контуру этой тени, как правило, не имеет смысла: акулы там нет. Тень появляется на значительном расстоянии от реального местонахождения хищника». Джон Доул, ветеран воздушного подразделения по защите населения от морских хищников (штат Флорида). «Если ты вплавь удираешь от акулы, то важно плыть не быстрее акулы, а быстрее того, кто плывет с тобой рядом». Народная мудрость Март 1991 г. Московский уголовный розыск Старший оперуполномоченный МУРа Максим Басов в который раз перечитывал сообщение, поступившее от коллег из областного управления внутренних дел. Суть этой «цидулки», как называл официальные бумаги тридцатитрехлетний майор Басов, сводилась к следующему: в Домодедовском районе лыжник обнаружил в рощице неподалеку от магистрали трупы двух девушек с огнестрельными ранениями в голову. При них были простенькие золотые украшения, немного денег и документы. Таким образом, областные стражи порядка без труда установили, что восемнадцатилетняя Ольга Бурцева и ее ровесница Юлия Денисова работали медсестрами в местной районной больнице. Обе проживали в общежитии медиков. Казалось бы, ну и что? При чем тут, спрашивается, Московский уголовный розыск? Трупы обнаружены в области, потерпевшие проживали и работали в Домодедове. Вот пусть подмосковные менты и распутывают это гиблое дело. Все вроде так, да не совсем. Было одно обстоятельство, и весьма существенное, которое требовало подключения столичных коллег. А именно: содержимое сумочек погибших девушек наводило на мысль, что скромное жалование медсестры вовсе не было основным источником дохода для Ольги и Юлии. Обилие презервативов, порно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Первая служба состоялась 16 июня, в день памяти Всех святых, в земле российской просиявших – а ведь этот праздник совпал с днем рождения Елены! Конечно, она чисто по-женски восприняла это обстоятельство как знамение свыше и дала слово навсегда связать свою судьбу с этим скромным, таким благодатным храмом, где пахло сосной и ладаном, а настоятелем служил отец Глеб – бывший геолог, культурный, интеллигентный человек…

Сегодня Елена отправилась в Бутово спозаранку, сначала до метро «Южная», там села на автобус, доехала до высокого железного креста, высящегося на пятом километре старой Варшавки… И пошла пешком через промозглый, заиндевелый лес, кутаясь в шерстяную косынку…

В руке у Елены был просторный полиэтиленовый пакет с тщательно завернутой иконой Илии Пророка – очередной ее дар маленькой церкви. И дар, как ей казалось, символичный: что-то грозное, и вместе с тем, всепонимающее было в этом седобородом старце, взирающем со своей огненной колесницы на бури и революции, предсказывающем новые неизбежные потрясения и пророчествующем о спасении верных…

Нынче была особая служба. Как-никак, 7 ноября, годовщина октябрьского переворота 1917 года, положившего начало гонениям на Церковь. Литургию совершал прибывший сюда архиепископ Арсений – добрый, улыбчивый пастырь, запросто говоривший с любым прихожанином. В маленькой церквушке – битком полно народу, парно, как в бане, от раскаленной печи «Бурильян»… Хорошо, что приехала загодя, еще до чтения часов, успела переговорить с отцом Глебом, на исповеди как-то неудобно будет…

Вот уже несколько месяцев, как муж резко изменился к ней, стал раздражительным, подозрительным, придирчивым. И каким-то озлобленным, ироничным. Чем она плоха, чем не угодила?

– Э, матушка, – утешал ее отец Глеб. – При чем тут ты, твой муж… Ты что ж, милая, хотела в церковь ходить, деньги и иконы на храм жертвовать, и чтоб бес тебя за это не донимал, не злился на тебя? А через кого ему сподручнее тебе козни творить? Конечно, через самого близкого тебе человека, через мужа. Тем более, что вы невенчанным браком живете, вот лукавый и нащупал трещинку, теперь бьет в нее.

И от этих простых слов сразу просветлело на душе у Елены, стало как-то покойно и радостно. Ее уже не раздражал полубезумный взгляд темных, помутненных глаз Жанны Бичевской, истово молящейся перед Святым Распятием; и церковные старухи-свечницы, ненавидящие весь мир, казались несчастными созданиями Божьими…

После нескончаемо долгого архиерейского богослужения Елена причастилась у Святых Тайн и поехала в коттеджный поселок «Серебряные Ключи», отказавшись от приглашения на трапезу в церковном доме, приготовленную по случаю прибытия владыки Арсения.