Вы имеете право взять все необходимое, а мы сейчас вместе с вами составим опись взятого вами.
Вера Ильинична гордо молчала, но подсознательно уже чувствовала, что ввязалась куда-то не туда, что надо бы покориться. Она вдруг с ужасом осознала собственную беззащитность! Понятно, что милицейские выполняют волю могущественного Ардашкина. Без его санкции никто не посмел бы тронуть жену академика-чекиста!
– Вы отказываетесь выполнять требования представителей закона? – плотоядно осведомился один из бугаев.
– Да, отказываюсь, – по инерции сказала Ардашкина.
Больше переговоров с ней не вели. Она не успела опомниться, как ей профессиональным движением вывихнули левую руку, и острая, непереносимая боль заполнила собой пространство и время. Потом была машина – вонючий милицейский «уазик», гогот мусоров: «Да это ж Верка с Пушкинской площади, я лет десять назад там в отделении работал, мы ее хором пялили…» «Может, вспомним старое?» «А как же! И ей напомним! А то она забыла, женой академика заделалась, шлюха трипперная…»
К жуткой боли в ключице добавилось массовое половое истязание в отделении милиции. Эта пытка длилась три часа – все время появлялись с дежурства новые милиционеры, и их, даже если они отказывались, чуть не силой заставляли проделать хоть какие-то манипуляции с Ардашкиной – мол, отметиться ты, брат, обязан, тут дело святое…
Утром Вере Ильиничне влепили два административных штрафа: за проживание без прописки и за противодействие органам милиции в выполнении ими служебных обязанностей. Она, не вникая в суть, расписалась в протоколе…
Молоденький сержантик кое-как вправил ей опухшую руку, и Вера Ильинична, качаясь, поплелась на квартиру к Илье Викентьевичу, где и была официально прописана. Благо родительский кров находился совсем рядом.
Раннее утро само собой предполагало присутствие в отчем доме еще двоих похмельных персонажей, отпаивающихся жидким чаем. В глазах Веры Ильиничны поплыл розовый туман ярости:
– А ну все вон отсюда, алкаши вонючие!
– Верка? – слегка удивился отец. – Знакомьтесь, мужики – моя дочь, жена академика, между прочим. Извини, Верунчик, угостить тебя нечем.
– Вот я вас сейчас сама угощу, – вскипела Вера, пытаясь выволочить из-за стола обрюзгшего выпивоху.
– Илья, да что ж это такое? – взывал к хозяину квартиры недоумевающий гость.
Боль в руке дала себя знать, и Вера выпустила мужика. В коридоре сняла телефонную трубку, вызвала милицию.
– Предлагаю всем смываться, сейчас милиция приедет, – заявила она собравшимся.
– Да пусть едут, ты же и штраф платить будешь, – отмахнулся отец. – С нас все равно взять нечего.
Ошибка Веры Ильиничны заключалась в том, что здание, в коем проживал ее отец, располагалось на участке того же отделения милиции, что и сталинская башня со шпилем.






