ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Корректировщик Александр Аннин «В солнечную и безветренную погоду крупная акула обычно отбрасывает на поверхность океана свою тень, которая хорошо видна с вертолета. Однако открывать огонь по контуру этой тени, как правило, не имеет смысла: акулы там нет. Тень появляется на значительном расстоянии от реального местонахождения хищника». Джон Доул, ветеран воздушного подразделения по защите населения от морских хищников (штат Флорида). «Если ты вплавь удираешь от акулы, то важно плыть не быстрее акулы, а быстрее того, кто плывет с тобой рядом». Народная мудрость Март 1991 г. Московский уголовный розыск Старший оперуполномоченный МУРа Максим Басов в который раз перечитывал сообщение, поступившее от коллег из областного управления внутренних дел. Суть этой «цидулки», как называл официальные бумаги тридцатитрехлетний майор Басов, сводилась к следующему: в Домодедовском районе лыжник обнаружил в рощице неподалеку от магистрали трупы двух девушек с огнестрельными ранениями в голову. При них были простенькие золотые украшения, немного денег и документы. Таким образом, областные стражи порядка без труда установили, что восемнадцатилетняя Ольга Бурцева и ее ровесница Юлия Денисова работали медсестрами в местной районной больнице. Обе проживали в общежитии медиков. Казалось бы, ну и что? При чем тут, спрашивается, Московский уголовный розыск? Трупы обнаружены в области, потерпевшие проживали и работали в Домодедове. Вот пусть подмосковные менты и распутывают это гиблое дело. Все вроде так, да не совсем. Было одно обстоятельство, и весьма существенное, которое требовало подключения столичных коллег. А именно: содержимое сумочек погибших девушек наводило на мысль, что скромное жалование медсестры вовсе не было основным источником дохода для Ольги и Юлии. Обилие презервативов, порно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вы имеете право взять все необходимое, а мы сейчас вместе с вами составим опись взятого вами.

Вера Ильинична гордо молчала, но подсознательно уже чувствовала, что ввязалась куда-то не туда, что надо бы покориться. Она вдруг с ужасом осознала собственную беззащитность! Понятно, что милицейские выполняют волю могущественного Ардашкина. Без его санкции никто не посмел бы тронуть жену академика-чекиста!

– Вы отказываетесь выполнять требования представителей закона? – плотоядно осведомился один из бугаев.

– Да, отказываюсь, – по инерции сказала Ардашкина.

Больше переговоров с ней не вели. Она не успела опомниться, как ей профессиональным движением вывихнули левую руку, и острая, непереносимая боль заполнила собой пространство и время. Потом была машина – вонючий милицейский «уазик», гогот мусоров: «Да это ж Верка с Пушкинской площади, я лет десять назад там в отделении работал, мы ее хором пялили…» «Может, вспомним старое?» «А как же! И ей напомним! А то она забыла, женой академика заделалась, шлюха трипперная…»

К жуткой боли в ключице добавилось массовое половое истязание в отделении милиции. Эта пытка длилась три часа – все время появлялись с дежурства новые милиционеры, и их, даже если они отказывались, чуть не силой заставляли проделать хоть какие-то манипуляции с Ардашкиной – мол, отметиться ты, брат, обязан, тут дело святое…

Утром Вере Ильиничне влепили два административных штрафа: за проживание без прописки и за противодействие органам милиции в выполнении ими служебных обязанностей. Она, не вникая в суть, расписалась в протоколе…

Молоденький сержантик кое-как вправил ей опухшую руку, и Вера Ильинична, качаясь, поплелась на квартиру к Илье Викентьевичу, где и была официально прописана. Благо родительский кров находился совсем рядом.

Раннее утро само собой предполагало присутствие в отчем доме еще двоих похмельных персонажей, отпаивающихся жидким чаем. В глазах Веры Ильиничны поплыл розовый туман ярости:

– А ну все вон отсюда, алкаши вонючие!

– Верка? – слегка удивился отец. – Знакомьтесь, мужики – моя дочь, жена академика, между прочим. Извини, Верунчик, угостить тебя нечем.

– Вот я вас сейчас сама угощу, – вскипела Вера, пытаясь выволочить из-за стола обрюзгшего выпивоху.

– Илья, да что ж это такое? – взывал к хозяину квартиры недоумевающий гость.

Боль в руке дала себя знать, и Вера выпустила мужика. В коридоре сняла телефонную трубку, вызвала милицию.

– Предлагаю всем смываться, сейчас милиция приедет, – заявила она собравшимся.

– Да пусть едут, ты же и штраф платить будешь, – отмахнулся отец. – С нас все равно взять нечего.

Ошибка Веры Ильиничны заключалась в том, что здание, в коем проживал ее отец, располагалось на участке того же отделения милиции, что и сталинская башня со шпилем.