Из этого-то самого отделения гражданку Ардашкину и выпроводили с полчаса назад. Поэтому возникшие в квартире Ильи Викентьевича милиционеры реагировали на вызов и так называемую потерпевшую чуть ли не с улюлюканьем:
– Что, Илья, и тебе житья не стало с этой дамочкой? – подмигнул сержант отцу Веры Ардашкиной.
– Вот, из дому гонит, – пожаловался бывший интеллигент.
– Плохо, знать, ты ее воспитывал, – назидательно промолвил сержант, которого Вера запомнила по особо садистским приемам совокупления. – Но, говорят, учить никогда не поздно, не так ли, папаша? Пошли, гражданочка, в отделение. Вы нарушаете общественный порядок.
С тех пор Вера Ильинична превратилась просто в Верку. Она безропотно бегала за бутылкой в ближайший гастроном, готовила нехитрую закуску для гостей отца…
Она даже по-своему полюбила этого бородатого, безобидного человека, знавшего массу историй и повидавшего чуть не всю страну в поездках с геологами, археологами, таежниками…
Она все еще оставалась Ардашкиной, то есть формально – замужней дамой, Анатолий Семенович почему-то не настаивал на разводе. И присылал деньги – аккурат раз в месяц. Об этом заранее знала вся гоп-компания: два бывших журналиста, один художник, один поэт, один писатель и еще – поклонник каких-то древних волхований… Пили весело, за Верочкой изысканно и картинно ухаживали все по очереди. До секса, естественно, не доходило – водочка, понимаешь… Но все искренне радовались общению и по-настоящему дружили. Иногда Вера Ильинична с удивлением ловила себя на мысли, что эти несколько лет жизни с отцом – самое счастливое время в ее судьбе.
Читать дальше
На праздники академик Ардашкин присылал цековский продуктовый набор: водка «Посольская», коньяк «Армянский», две девяностограммовых баночки черной икры, две стасорокаграммовых баночки красной, печень трески, балык мясной и рыбный. Финский сервелат, сливочное масло, сыр… Объемистый тюк с этой благодатью приносил специальный посыльный. То-то бывал праздник!
– Славный все-таки у тебя муж, Верунь, – нахваливал яства ее отец. – Ну да ладно, не судьба так не судьба… Одно жаль, кабы Темка-то не умер, жив был бы, ты бы сейчас такие алименты получала – закачаешься! Ну ладно, молчу, молчу… Дело Божье… А ты у меня живи, я тебя люблю, дочка. В обиду не дам никому.
Так и шли годы. Глубокой осенью 1991-го в дверь позвонили, и двое в штатском велели Вере Ильиничне следовать за ними.
– С вещами? – покорно, без всякой иронии спросила она.
– Зачем? – удивился чекист. – Сейчас в морг поедем на опознание трупа. А потом мы вас обратно привезем.
Приехали в Лефортово, спустились в подвал мрачного, слепого здания.






